Эволюция: от неандертальца к Homo sapiens - Хуан Арсуага

– Не припомню.

– Тело – это резервуар для наших генов. Некоторые полагают, что, подвернись удачный случай, гены избавились бы от тела, уничтожили бы его ради собственной выгоды, поскольку они – настоящие эгоисты. Это одна точка зрения. В дихотомической дилемме о том, что было раньше – курица или яйцо, мы выбираем первый вариант, однако существует афоризм, согласно которому курица – не более чем инструмент, используемый яйцом, дабы увековечить себя.

– Выходит, курица – своего рода оболочка.

– Что-то наподобие. Все эти люди, включая нас с тобой, когда-нибудь умрут, но наши гены пройдут сквозь века. Так повелось с начала времен.

Я представил себе толпу мертвецов, сотни подростков, входящих и выходящих из многочисленных баров, – бойня, не иначе.

– Пойдем посмотрим на того коалу, – сказал Арсуага и направился к фигуре высотой около двух метров возле церкви Сан-Хинес, рядом с которой фотографировались дети.

– А как же магазин игрушек?

– Успеем еще, у нас достаточно времени.

Мы пробирались через толпу, пока не достигли цели.

– Перед нами гигантская игрушка, – он указал на монстра. – Коала сама по себе является плюшевой игрушкой. Мы любим мягкие игрушки в виде животных, потому что они вызывают у нас умиление. Гены действуют на нас, вызывая стремление защищать.

– Согласись, эта зверюга действительно внушает некоторые опасения, – сказал я, прикидывая в уме ее размеры.

Палеонтолог продолжал как ни в чем не бывало:

– … стремление защищать, подобное тому, которое мы испытываем по отношению к детям. Мы не видим в детях угрозы, ведь так? Они не являются частью механизма, не играют в социальные игры, в которые играем мы, взрослые. Они не соревнуются между собой. И заставляют нас по-другому взглянуть на наши бессознательные эмоциональные ресурсы, нашу наследственность и генетику, нашу биологию.

– Вот что, – предположил я, – делает фильмы ужасов с участием детей вдвойне страшными: в них тебе грозит опасность, когда совсем этого не ждешь.

– Нет ничего страшнее беснующегося ребенка. Но чем меня могут заинтересовать мягкие игрушки? Почему коала вызывает такое умиление?

Хозяева коалы, латиноамериканская пара, и люди, стоящие в очереди, чтобы сфотографировать своих детей, стали с любопытством наблюдать за нами. О чем могли так оживленно беседовать двое взрослых мужчин, стоя рядом с гигантским плюшевым зверем, один из которых постоянно делал какие-то пометки в своем блокноте?

– Боюсь, наше присутствие вызывает некоторый дискомфорт, – сказал я.

– Забудь ты о чужом комфорте, мы всю жизнь проводим, беспокоясь о том, что подумают другие, – отмахнулся Арсуага. – Для начала, у коалы округлые формы и густая шерсть, мягкая и не взъерошенная, очень приятная на ощупь. Видишь?

– Вижу.

– Она похожа на большой шар. Давай проанализируем, что делает милыми детей и что у них общего с мягкими игрушками. Во-первых, округлые формы. Они должны быть похожи на шар, почти без шеи, с напоминающей сферу головой. У них нет ни клыков, ни когтей.

– У коалы есть когти.

– Но они спрятаны. У свирепого волка, в свою очередь, клыки на виду. Посмотри на мордочку коалы: большие глаза, приплюснутый нос, выпуклый лоб – характерные признаки детского лица. А как дети ходят? Неуклюже, постоянно спотыкаясь, а ведь именно такие вещи вызывают у нас умиление. Добавь сюда коротенькие ручки и ножки. Если соединить все эти элементы вместе и придать им правильное очертание, получится настоящий комок нежности. Гены, ответственные за развитие этих черт, влияют на твое поведение, они управляют тобой, при этом даже не являясь специфичными для тебя.

– Или для моего вида, – добавил я, – потому что щенок вызывает у нас те же эмоции.

– Совершенно верно. Именно об этом мы сегодня и будем говорить, потому что в последний раз мы были на выставке собак. Помнишь?

– Да.

– Почему мы любим собак, почему волки пугают нас и почему мы придумали домашних животных с детскими чертами?

– Кажется, я начинаю понимать, к чему ты клонишь.

– А теперь я хочу вспомнить еще одно интересное слово, еще одно ключевое понятие – суперстимулятор. Во всех получающих огласку действиях, от тоталитарных до сексуальных, мы используем эти механизмы. Дети априори достаточно богаты, но, производя на свет суперребенка, мы создаем суперстимулятор. Чем больше преувеличиваешь их черты, тем больше внимания они привлекают.

– Получается, гигантская коала – это коала, которая вызывает больше умиления, чем обычная, – заключил я.

– По факту, это коала в своем утрированном варианте. Только взгляни, с какой легкостью дети позволяют ей обнимать себя и как бесстрашно гладят, несмотря на ее размеры.

– Ты прав, но, может быть, нам лучше пойти в магазин игрушек, они скоро закроются, – поторопил его я, раздраженный любопытством, которое мы вызвали у толпы зевак.

– Короче, эта модель, – сказал Арсуага, проигнорировав мое предложение, – применима ко всему.

– Например?

– Торт, в котором много рафинированного сахара и высокое содержание жира.

– Те самые калорийные бомбы…

– По сути своей, что такое эти торты? Суперстимуляторы. Мы любим сладкие фрукты. У нас в подкорке зашито есть ежевику, потому что в ней содержится глюкоза; нам нравятся животные жиры, потому что из них мы получаем энергию. Помимо белков, являющихся строительным материалом для нашего организма, нам нужна энергия, а энергию дают сахара и жиры. Чтобы получить жиры в естественных условиях, нужно добыть на охоте мамонта, а это отнимает много времени и сил. Сегодня тот объем жиров, который содержится в целом мамонте, ты можешь получить в концентрированном виде вместе с тортом.

– А чтобы получить объем сахаров, содержащихся в куске торта?

– Для этого тебе придется съесть всю чернику, произрастающую в Центральной Кордильере. И как тут устоять перед суперстимулятором в виде торта?

– Исключительно силой воли, – ответил я первое, что пришло в голову.

– Биологические суперстимуляторы, – продолжил мой приятель, – одинаковы для всего вида, поэтому, если хочешь что-то продать, ты знаешь, какую кнопку нажать. А теперь пойдем в магазин игрушек, пока он не закрылся.

Войдя в магазин и предприняв все возможные попытки убедить продавца, что мы не два старых извращенца, а палеонтолог и его ученик, мы стали с изумлением рассматривать коллекцию кукол из латекса, в точности имитирующих текстуру