Тайны национальной политики ЦК РКП.Стенографический отчет секретного совещания ЦК РКП, 1923 г. - Булат Файзрахманович Султанбеков

Позвольте рассказать об одном деле на Украине. Дело Степового. Он работал в Бердянске, работник украинской партии боротьбистов, вступил в нашу партию в 1920 г., заведовал укрпробразом. В конце 1922 г. в Берлине была открыта некая петлюровская заговорщицкая организация, южный штаб повстанческих войск, — три-пять человек плюс 20 человек антуража, но опасная организация, которую надо было преследовать. Один из ее руководителей состоял в У КП (украинской коммунистической партии, борющейся против нас и имеющей петлюровский уклон), где был провокатором от петлюровцев, но вместе с тем служил в уездном отделе Наробраза, заведующим которого был Степовой. И вот, когда была раскрыта эта петлюровская организация, против Степового было выдвинуто обвинение в покровительстве повстанческому штабу, в содействии ему, в причастности к петлюровщине. Когда начались аресты, то получились сведения, что и Степовой должен быть арестован. Степовой бежал из Бердянска в Харьков, прибежал в КК и, рассказавши свое дело, просил разобрать его из центра, опасаясь пристрастности бердянских органов. Контрольная Комиссия и ЦК направили специальную комиссию в Бердянск выяснить полностью дело его прикосновения и, после тщательного расследования постановили отменить постановление Бердянского упарткома об исключении из партии и восстановить его как члена партии. С этим постановлением Степовой вернулся в Бердянск и через несколько дней был арестован и сидел несколько месяцев, причем потом дело ЦК было затребовано и он был освобожден. Было признано, что дело было злостно инсценировано против него и против председателя уездной ЧК Вронского, возбуждено расследование на предмет постановки показательного дела, как не должно использовать нами, коммунистами, в нашей советской стране свою власть на почве национальной вражды. Мне кажется, что кровь одного из таких преступников тоже было бы нужно положить во главу угла правильной партийной политики, наряду с кровью преступников типа Султан-Галиева.

Если мы подходим к делу Султан-Галиева, я спрашиваю, с чем мы имеем дело — с националистическим уклоном или с искажением уклона?

ЦКК признала, что уклон националистический в восточных республиках имеется в наличности, этб общее явление, но в деле Султан-Галиева мы имеем дело с новым явлением — развитием и с уродливым выражением этого уклона. Выступавшие здесь говорили иначе, беря в скобки то и другое явление, но тем самым, соглашаясь с резолюцией Центральной Контр. Комиссии, на самом деле высказывались против нее. Я считаю, что мы в деле Султан-Галиева имеем дело не с общей почвой, на которой националистический уклон имеет место, — с этой почвой будем иметь дело потом, это вопрос всей нашей текущей работы: в настоящий момент мы имеем дело с ликвидацией при помощи резолюций XII съезда. А некоторые выступавшие товарищи выставляли дело таким образом, как будто бы оно и возникло благодаря резолюции ХII съезда, которая дескать, развязала национальную стихию и поэтому мы неизбежно будем иметь султан-галиевщину и других республиках.

Это ложное понимание нашего партийного положения. Мы имеем до сих пор еще неопределенную стихию великодержавничества и когда вчера один из товарищей сказал, что здесь имеется один товарищ, который отрицает необходимость существования национальных республик, тов. Мануильский, мой товарищ по делегации, заявил: «это во всяком случае не тов. Скрыпник», вероятно потому, чтобы не сказали, что это тов. Мануильский. (Смех) Но во всяком случае факт несомненный, что имеется еще много таких товарищей, которые и сейчас признают ненужность и вредность существования национальных республик. Во всяком случае, дорогие товарищи, мы имеем еще непреодоленную стихию сознательного великодержавничества. В сем случае, ударяя жестоко по искажениям уклона национального, мы не должны перегибать палку и не уравнивать вообще всех и вся и не пересматривать нашу новую партийную линию, линию, намеченную XII съездом. Дело Султан-Галиева подчеркивает искажение лишь одного уклона и в этом его об’ективное значение. Нет необходимости пересмотра нашей партийной линии. Дело не в том, чтобы идти за тов. Мануильским, который здесь делает попытку возродить линию Либкнехта — «враг в собственной среде». Эта линия была правильна, но это не всегда правильно, тов. Мануильский. Когда левые коммунисты Германии пытались в этом году по поводу Рура проводить эту линию, то и Коминтерн и наша партия резко отвергли ее.

Линия партии должна остаться неизменной. В этом отношении нужно резко и определенно подчеркнуть задачи, стоящие перед нами, приняв резолюцию ЦКК, которая подчеркивает необходимость местной борьбы местных коммунистов с местным национализмом. Необходимо эту работу усилить и вместе с тем необходимо поставить, как основную задачу партии, в осуществлении резолюции XII съезда — преодоление великодержавничества, которое еще не преодолено, это чудище обло, огромно, стозевно и лаяй. Оно живет и продолжает жить на территории всего Союза ССР. Нужно заткнуть глотку сему чудовищу и это устранит, наконец, ту почву, на которой появляются националистические уклоны, а если мы уклоны устраним, тогда и искажения их, вроде султан-галиевщины, исчезнут. Вот единственное и правильное понимание дела Султан-Галиева. Делать же такой вывод, какой делает тов. Фрунзе, сказавший, что мы подобное же дело будем иметь в будущем и в других местах, на Украине и т. д. — мне кажется, совершенно неправильно.

Фрунзе. Будет еще.

Скрыпник. Не обещайте, тов. Фрунзе. Султан-галиевщина — националистический уклон, переходящий в измену, возникает тогда, когда имеется торжествующее великодержавничество, когда на этой почве имеются националистические уклоны, ведущие к искажению, подобно султан-галиевщине. Я надеюсь, я уверен, что мы преодолеем националистического и великодержавнического уклонов, а, следовательно, не будем иметь почву для султан-галиевщины в других странах.

Должен сказать, товарищи, еще одно. Для того, чтобы сие осуществить, нужна, как говорил тов. Ходжанов, внутрипартийная общественность. То, что я слыхал здесь на первом заседании, не убеждает меня в наличности такой партийной общественности во многих местах. Я слыхал много речей, но не во всех их слыхал необходимую искренность, это я должен сказать, как мое глубокое убеждение. Мы, украинцы, много скандалили, много кричали, много бушевали, но в партийной неискренности мы были не повинны и умели громко кричать на весь свет о своих нуждах и потребностях, оставаясь целиком на партийной почве. Если восточные товарищи отбросят некоторую долю политиканства, которое вчера проглядывало в их речах, то, товарищи, будет создана почва для здоровой партийной жизни, для того, чтобы вопросы, стоящие в каждой отдельной стране, рассматривались без экивоков на Троцкого, на Сталина и т. д., без всего этого антуража, свойственного восточной дипломатии, к сожалению, перенесенной здесь в среду нашей партии.

Рыскулов. Я взял слово для того, чтобы дать справку по речам некоторых выступавших ораторов, касавшихся моей речи.

Прежде всего относительно