Рассказы 34. Тебя полюбила мгла - Александр Сордо

людей справиться со стрессом от необъяснимого куда проще, чем парочке-другой. Тогда он махнул на все рукой – помирать, так с музыкой. Собрал самые светлые умы, всех подготовили, захватили даже парочку пацанов разного возраста из детского дома – заодно проверить, как ту сторону воспринимают дети. Взяли уважаемого профессора Шелина, пусть он и разваливался на ходу от старости. И стартанули.

Переоценили силы. Недооценили эту сторону. Не подумали, что сторон, на самом деле, куда больше двух – тысячи, сотни тысяч, миллионы? Поторопились, сглупили, наделали ошибок – всего уже не перечислишь. Максим еще где-то ошибся, сам сгинул и Наташу с собой утянул.

Но теперь Кречетов осознавал четко – этот день никоноровцам было не пережить, переход их уже убивал, только они этого пока не понимали.

Сознание уплывало, туман заволакивал взор. Кречетов улегся на пол, подложил под щеку ладони. Если ему суждено проснуться – значит, ему дали второй шанс. Больше таких ошибок не будет.

* * *

Очнувшись, Родин долго не мог понять, где он находится. Кавардак вокруг, техника какая-то, столы. Это еще что за шутки?

Нечего сидеть и размышлять, подумать и потом можно. Поднялся по лесенке, осторожно выглянул из люка – обычный дом с виду, тишина. И дверь входная приоткрыта.

Толкнув дверь, Родин вышел наружу. И закричал, увидев бордовое небо и собранный из плоти частокол.

Александр Сордо

Виноград и терновник

Антонио Гуэрра родился на закате последнего дня июля в семействе виноделов в местечке Баккарато, что на юго-западе Сицилии. Родители его, Николя и Тереза Гуэрра, еще не знали, кого держат в руках и кому утирают слезы с пухлого розового личика. Судьба малютки Антонио уже была написана в книгу жизни, но никто пока не мог ее прочесть.

Поэтому я пишу ее сейчас, спустя много лет, чтобы ее могли прочесть после моей смерти. Я напишу о его необычной судьбе и трех бедах, постигших семейство Гуэрра. Виною этих бед стал сам Антонио, но, кто знает, поступи он иначе – разве не стало бы хуже?

Итак, здесь будет рассказана история Антонио Гуэрра, столь тесно переплетенная с историей возвышения и падения деревни Баккарато.

Мальчик родился крупным. Все ожидали, что он вырастет великаном, но вышло иначе. Высота и величие словно уходили внутрь Антонио. Ширилась его душа и твердело тело, но рос он обыкновенным мальчишкой. Когда ему исполнилось семнадцать, росту он был среднего, как и отец. Зато глаза мальчика сияли светом мудрости, а руки прятали за узлами мышц бычью силу.

Антонио славился силой и умом. Он без устали работал на виноградниках и прессе, учился у отца и работников, ходил на охоту с братьями и друзьями. В деревне его любили все, даже ворчливые старухи за прилавками рынка. А синие глаза и бронзовая кожа притягивали взгляды всех молодых девушек в деревне. Доходило до того, что матери встревоженно выбегали из домов, едва завидев, как дочь на улице приветливо машет Антонио.

Когда юноше исполнилось восемнадцать и трое его старших братьев уже были обременены женами и детьми, он стал глядеть на девушек гораздо внимательнее. И, отправляясь с матерью покупать снедь в лавках, теперь все меньше смотрел на продавцов и все больше – по сторонам.

Тогда в деревеньке Баккарато часто появлялись люди дона Франко. Для властей и полиции дон был молочным магнатом, владевшим сотнями коров, самых жирных и молочных во всей округе. Впрочем, от полиции в те времена на Сицилии уже осталось одно только название, а от властей… Властью и был дон Франко.

Каждая семья в Баккарато и окрестностях знала, что держать корову в этих местах не просто дорого, но дорого вдвойне. Ведь если не платить дону, то к семье могли прийти боевики Франко с ножами и обрезами – и тогда корова отправлялась либо к нему в загон, либо в рай. Ведь безвинные коровы с грустными и добрыми глазами, как у красавиц Караваджо, наверное, не попадают в ад, верно?

Итак, в один из дней восемнадцатого лета Антонио в семью Гуэрра пришла первая беда.

Антонио отправился с матерью на рынок, чтобы помочь ей принести продукты. Пока они дожидались своей очереди, стоя в мясной лавке, вошел человек в кожаных сапогах и с торчащей из-под жилета портупеей. Растолкав локтями селян, он подошел к прилавку и велел отвесить четыре фунта свиной шеи.

Пока мясник суетился, выбирая куски, Антонио багровел. Дерзкий мафиози толкнул его мать, и если бы юноша не придержал ее, то она упала бы на пол и могла разбить голову.

Гуэрра подошел к этому человеку и сказал:

– Встань и жди очереди вместе со всеми. И извинись перед этой женщиной.

– Сынок, не надо, все в порядке, – нервно дергала его за рукав Тереза.

– Что-что? – осклабился бандит, приподнимая полу жилета. – Кто это со мной говорит?

Тишина сгущалась в лавке, как застывшая кровь. Оба молчали. Антонио глядел в глаза боевику. Наконец сказал:

– Я говорю от имени всех этих людей. Если ты не встанешь в очередь, то выйдешь отсюда калекой.

– Кто это? – Мафиози осмотрелся, делая вид, что не видит в упор дерзкого юношу. – Тебя здесь нет. Ты никто и ничто. Мясник, где мое мясо? А тебя, мальчишка, я запом…

Он не успел вытащить маузер из кобуры. Стальной кулак Антонио врезался ему в скулу, и та хрустнула. Оружие не помогло бандиту – Гуэрра схватил запястье, вывернул и забрал пистолет. Когда противник уже рухнул на пол, Антонио резко крутанул его руку, и в лавке раздался еще один хруст, а за ним – истошный вопль.

Перевернув человека Франко на живот, Гуэрра схватил его за кучерявые волосы и стал вколачивать лицом в пол, разбивая в крошево зубы. Вопли стихали, захлебываясь. Селяне в ужасе выбежали из лавки, мясник кинулся отдирать разъяренного Антонио от бандита, а мать кричала:

– Что ты наделал, Антонио! Что ты наделал?!

Ее можно было понять. Никто из жителей Баккарато не выступал против мафии со времен случая со старым бедняком Жакомо, который однажды свидетельствовал в суде против солдата мафии, убившего корову его соседа. Боевики позаботились о том, чтобы он больше ничего никому не мог сказать. Ведь для того, чтобы сказать, нужен язык, а они забрали его у Жакомо. «Друзья друзей», как их тогда называли, забрали у Жакомо не только язык, но об этом позже.

Вышвырнув искалеченного мафиози за дверь, Антонио вернулся в лавку, купил мяса и отправился с матерью домой. Дома он собрал