Рассказы 34. Тебя полюбила мгла - Александр Сордо

Миновав огромную зловонную кучу, в которой явно что-то шевелилось, и которая еще ночью была сараем, Родин направился к дому. Если ту штуку еще можно было назвать домом.

Это была дыра. Точно кто-то выгрыз кусок в пространстве, смял его, перемешал, разжевал, а потом выблевал обратно. Теперь это место менялось каждую секунду – иногда мелькало что-то похожее на дом, иногда на кости, иногда на склизкую гигантскую тварь, покрытую чешуей, а порой на скопление мерзких трубок. Все реальности переплетались, теснились в крохотном клочке материи, выдавливали друг друга. Как теперь попасть туда, куда надо?

Левая нога вдруг подкосилась, Родин качнулся. Смотреть больно, все расплывается и рябит, но видно, что вместо ступни у него теперь бурая овальная штука без пальцев, а сапога и след простыл. Староста поднес к лицу руки: одна еще вроде бы напоминала свою, привычную, но вот со второй лоскутами лезла кожа, обнажая ядовито-зеленую плоть.

Родин уже не был уверен, что в нем останется хоть что-то человеческое, когда он наконец дойдет. Но если аппаратура там, то в подвале должно быть полегче, только бы доползти.

Закрыв глаза, Василь Аркадьич тщательно представил дом Карасевых – такой, каким он был ночью. Свет льет из окон, все гудит. Темно вокруг. Сделал шаг, другой, третий – идти сложновато, конечности (не ноги же!) еле двигаются. Но вот ткнулся в ступени – ага, работает! Не открывая глаз, на ощупь, поднялся, нашарил дверную ручку. Потянул на себя и ввалился внутрь, споткнувшись на пороге. Только когда закрыл за собой дверь, решился разомкнуть веки.

Получилось. У него получилось! Это тот самый коридор, из которого они бежали с Арсеньевым. Мрак кромешный, только чуть светится люк в полу.

Родин не видел себя, но по ощущениям понимал – тело еще не вернулось в нормальное состояние. Но это ничего, могло быть хуже. Его могло превратить во что угодно, могло вовсе разорвать, распылить, могло так изменить органы, что он, к примеру, не смог бы больше дышать. А так – нормально. Идти можно, и то дело.

В комнате слева кто-то горестно и надрывно выл. Родин не стал заходить, прошел мимо – ему не хотелось видеть то, что осталось от Марата Петровича. В комнате зашуршало только, послышались влажные шлепки, а потом такие звуки, точно кто-то пытался ползти по полу, подтягивая массивное тело.

Люк удалось поднять не сразу – руки не слушались. Но когда вышло, Родин просто кубарем полетел вниз, уже не в силах спускаться. Почувствовал кожей холодный бетон.

Кожей? И правда – ладони вновь обрели естественный вид. Значит, аппаратура работает! Есть еще шанс, если не для него, то для остальных уж наверняка.

Стараясь не смотреть в сторону дальней стены, в которой что-то копошилось и рычало в попытках вылезти из бетона, Родин бросился к технике. Так, вот оно. Только набрать вот это, ткнуть сюда, переключить здесь, нажать тут, там и еще раз вот тут и… Должно сработать. Ведь сюда же перенесло, значит и обратно может!

Родин без сил уселся прямо на полу. Все тело ныло, череп раскалывался от пульсирующей боли. Осталось лишь одно – попытаться спастись самому. Как бы встать, а там можно и попробовать.

Передохнув, староста поднялся, опираясь на стол. Начал выдвигать все ящики – если оно где-то еще осталось, то точно здесь. Запас был, он помнил, на всякий случай набрали – вдруг разобьется что или потеряется? Поискать немного, а там…

Препарат нашелся в третьем по счету столе. Родин вытащил инъектор из упаковки, сломал печать.

Закатал штанину, ткнул иглой в ногу, нажал на спусковой крючок. Так, готово. Через пару минут подействует. Получится или нет – вот в чем вопрос, но он сделал все, что мог. Вариантов, собственно, три. Возможно, он очухается в нормальном Никонорово – это было бы прекрасно. Либо помрет или, что еще хуже – превратится в тварь, наподобие тех, в которых перекинулись Максим и Марат. Это хреновый вариант, говорить нечего. Либо…

Либо очнется в Никонорово, но уже в другом. Не здесь. А уж там как карта ляжет – может и сразу откинуться, а может еще и пожить. Но какая это будет жизнь?

Обидно. Ведь весь этот проект – его идея. Его и Максима, неважно уже, как его звали на самом деле. Как только им успешно удалось впервые переместить живое существо в другой пласт реальности – можно назвать это параллельным миром, иным состоянием бытия, царством божьим или адом, как угодно – он понял, что дальше пойдет сам. Но вот беда – животные уходили на ту сторону и возвращались без проблем, а первый же человек вернулся безумцем. За ним были второй и третий, потом еще, но всегда с одним результатом – у всех словно ластиком стирали разум.

Долго бились, ломали головы. Как быть, как посмотреть, что там, на другой стороне? Видеоаппаратура ничего не писала, техника работала, но заснять хотя бы кадр не могла. Как обойтись без человека?

А потом Максим додумался. Нужно, говорит, отправить такого человека, который не знает, что его куда-то отправляют. Дескать, эффект наблюдателя срабатывает – если ты хочешь что-то увидеть, то сам же влияешь на систему. Квантовая механика, эксперимент с двумя щелями, опыты Томаса Юнга, эксперимент Дэвиссона и Джермера – ведь давно уже все изучили. Животные ничего не понимают и возвращаются нормальными. А люди…

Но где взять такого человека? Как отправить кого-то, при этом как бы никуда не отправляя?

На разработку метода и препарата ушли годы. А когда все закончили – Родин, точнее – Кречетов, теперь-то уж чего, лучился от восторга. Идеальная задумка! Временно заблокировать память подопытного, заместив ее поддельной личностью и воспоминаниями. Создать все условия – небольшое село прекрасно подходит. Собрать внутри научного центра ученых, обработать согласно методу, а дальше – самое важное. Кто-то должен был включить устройство для перемещения, потом вколоть себе препарат, который блокировал память и запускал временную личность.

Потом оставалось просто наблюдать – да, страх, паника, непонимание неизбежны, но через несколько дней аппарат сам запускал процесс обратного перехода, а когда «село» возвращалось в привычную реальность, всех жителей обрабатывали повторно – память и личность восстанавливали, а все впечатления от нескольких дней в ином мире сохранялись. Ну, а там дело техники.

По-хорошему надо было запускать двух-трех человек. Но время поджимало, от Кречетова и компании постоянно требовали результатов, да и сомнения терзали – группе