Если бы ты любил - Юлия Резник

— Просто закружилась голова, там такая духота, — перебивает Эку Лейла, сглаживая неловкость широкой, адресованной ей улыбкой. — У нас что, опять навернулась система вентиляции?

— Не слышал. И думаю, Эка права. Тебе лучше показаться врачу.

— Я сама знаю, что лучше! Не в первый раз.

— Лейла…

— Нет-нет-нет, вот женишься — и качай права сколько влезет. А за мной и без тебя есть кому присмотреть.

— Да? — ухмыляюсь. — И где же он?

— В таможне. Ну, мне уже лучше… Большое спасибо за чуткость…

— Ну что вы, — бормочет Эка.

— Нет-нет, ты очень мне помогла.

— Тогда уж мои леденцы.

— Да, они такие термоядерные, что воскресят и мертвого. Говоришь, финские?

— Ага. Мне сегодня презентовали в качестве взятки.

— Осторожней, Эка, Лейла — юрист. А у нас тут с взятками и откатами сложно.

Лейла смеется. А Эка широко распахивает глаза, будто и впрямь опасаясь, как бы ее не «приняли» за коробочку мятных драже.

— Ой, что-то я заболталась. У меня в три совещание...

— Лейла, извините, не знаю, как ваше отчество! — Эка вскакивает на ноги и принимается суетливо рыться в сумочке. — Заберите всю упаковку. Вряд ли я еще решусь их попробовать, а если вам помогает…

— О-о-о, спасибо.

Взмахнув коробочкой с леденцами, Лейла неторопливо уходит из зала. Эка водит растерянным взглядом от двери ко мне и обратно, явно не понимая, что ей делать дальше.

— Присаживайся. Ты же хотела поесть?

— Да. Как раз шла сюда, когда увидела твою родственницу.

— Обед закончился два часа назад, вы так долго здесь заседаете? — бросаю без всякой задней мысли. Сегодня Эка одета менее формально — темные брюки и простая белая рубашка, изюм которой добавляет пущенное по воротнику кружево. Никогда не думал, что настолько пуританские тряпки могут выглядеть сексуально, но на такой фигуре и мешок смотрелся бы превосходно, да…

— Извини, я заработалась и пропустила перерыв. Не знала, что у вас так с этим строго, — затараторила растерянно, вскочив.

— Да не строго. Я просто подметил. Присядь…

— А-а-а.

Эка как подкошенная падает на диван. Застенчиво закусывает губу, впервые так явно нервничая в моем присутствии.

— Тебя что, настолько смущает моя фамилия?

— С чего ты это решил? — фыркает, переходя в нападение.

— Раньше ты вела себя более раскованно в моей компании.

— Раньше мы были просто парнем и девушкой. А теперь ты вроде как шеф моего шефа.

— Пусть тебя это не волнует. Секунду…

Я приподнимаюсь, чтобы достать телефон, и начинаю набирать Адаму короткое сообщение.

— Дело срочное. Брат не простит, если я ему не сообщу о том, что его жене было нехорошо.

Эка издает странный звук.

— Что? — поднимаю взгляд, утопая в ее глазах. — Осуждаешь меня за стукачество?

— Нет. Просто удивляюсь. Редко какой мужчина настолько внимателен к своей женщине.

— Настоящий мужчина внимателен к своей женщине всегда. Проблема в том, что настоящих мужчин почти не осталось.

Во взгляде Эки мелькает удивление и… что-то еще, что я не успеваю для себя обозначить, потому что перед нами появляется официант.

— Как тебе новая работа? — меняю тему.

— Прекрасно. Пока очень много непонятной терминологии и специфических деталей, но я уверена, что скоро со всем разберусь. А ты почему решил переквалифицироваться? Как я понимаю, раньше ты не имел дела с логистикой?

— Ну, почему же? Я везде успел поработать.

Разговор явно буксует. Мы оба понимаем, что обсуждаем совсем не то, что хочется. Но почему-то продолжаем жевать нелепый разговор о работе. Ощущается это так, будто мы оба стоим по разные стороны прозрачной стены: видим друг друга отлично, но не можем коснуться.

Эка ковыряет вилкой салат, то поднимая взгляд на меня, то вновь опуская в тарелку. Боится, что я прочитаю в ее глазах что-то лишнее? Или на нее реально так сильно давит мой статус? С чего бы вдруг? С тем же Шульцем у нее проблем нет!

Меня охватывает злая необъяснимая ревность, которая мне очень не нравится.

— В этом есть какая-то необходимость? Отец хочет, чтобы ты досконально изучил работу всех департаментов?

— Нет. Тут дело не в нем. Так вышло, что мне самому все очень быстро надоедает. — Эка поднимает на меня взгляд, и, наверное, это самый худший момент для следующего предложения, но я его все же озвучиваю: — Так, может, мы все же попробуем? Снова?

— Но как же… — растерянно бормочет она. — А Ноа?

— А что он? Ты же утверждаешь, что между вами ничего не было. Просто отшей его — да и черт с ним, — продавливаю я. Эка взволнованно облизывает губы.

— Ну же. Ты знаешь, чего на самом деле хочешь. Или правильнее сказать, кого? — веду бровью, так и не отпуская ее из плена глаз. Эка вспыхивает. Ну просто сама невинность… Но стоит отметить, что она все же не торопится упасть в мои широко распахнутые объятия. Даже напротив. Эта удивительная странная женщина находит в себе силы, чтобы сказать:

— Я подумаю над твоим предложением.

Глава 14

Эка

После обеда, вкуса которого я не чувствую, мы с Алишером расходимся. Я поднимаюсь в офис в состоянии, которое довольно сложно как-то описать. Это что-то странное, горячее, неоднозначное, будто внутри меня кто-то раскачивает маятник — то в одну сторону, то в другую. Я не знаю, куда себя деть. Сердце колотится уже где-то в горле. По венам течет лава. И все это из-за его «Попробуем снова?», сказанного тем самым спокойным, уверенным голосом, как о чем-то уже решенном.

Захожу в кабинет и прячусь за перегородкой, потому что вижу Ноа. Он стоит у моего стола, опершись ладонями о столешницу. При виде меня его лицо светлеет. Меня же бросает в паническую дрожь. Прямо сейчас я просто не вывезу, если он предпримет очередную попытку сблизиться. А если Ноа меня коснется… Нет, этому не бывать.

Лезу в сумку, делая вид, что ищу что-то важное, хотя в ней нет ничего кроме ключей и помады — я не из тех, кто таскает с собой полдома.

Шульц шагает ко мне, доброжелательно