Если бы ты любил - Юлия Резник

глаза. Меня выбрасывает в реальность. Я подрываюсь на кровати, диковато озираясь по сторонам. Шторы дрожат от ветра, проникающего в окно. В комнате темно, только индикатор зарядки мигает на тумбочке. Горло сжимается, дыхание сбивается, и я машинально хватаюсь за край матраса, чтобы заземлиться.

Господи. Сколько ей было? Двадцать два? Двадцать три? Как давно это было — и как недавно.

Веду ладонью по лицу, стряхивая сон. В висках пульсирует. Дышать абсолютно нечем. Настежь распахиваю окно.

Мне едва стукнуло восемнадцать, когда мы с Алишей встретились. Это был мой первый год в британском колледже, где она работала уборщицей. Так себе завязка для истории любви, да? Я был уверен, что в семье этого никогда не поймут и не примут, но тогда, в восемнадцать, это не казалось мне такой уж проблемой. В конце концов, можно было никому не рассказывать о своих чувствах. Это решало проблемы в моменте, а о будущем я, как и любой восемнадцатилетний парень, не думал.

В нашем кампусе царила строгая дисциплина, которую мы частенько нарушали. В тот день я тоже сбежал из общаги, чтобы потусить с Алишей и ее приятелями. Она вращалась в своеобразной среде мигрантов, но опять же, я только постигал взрослую жизнь, и эти странные тусовки мне даже нравились. О том, что подобные вечеринки могут плохо закончиться, я не думал. В восемнадцать мы вообще кажемся себе неуязвимыми... Но в тот вечер все пошло не по плану. В разгар вечеринки кто-то из соседей вызвал копов. Если бы меня загребли, то с вероятностью в девяносто девять процентов отчислили бы. Я порядком струхнул, представив реакцию родных…

— Алиша…

— Беги! — хохотала она.

— А ты?

— Мы её довезём, брат, не кипишуй!

На адреналине я поцеловал Алишу и на всех парах помчался к кампусу. Мне было и страшно, да… И смешно! Думая о том, как спасти свою шкуру, я абсолютно проигнорировал тот факт, что бро Алиши весь вечер налегал на дешевый джин. И, вероятнее всего, не только. Когда они разбились…

Провожу рукой по глазам. Голова словно налита цементным раствором.

Мой психолог, у которого я взял пару сессий, утверждал, что в случившемся нет моей вины. Но не винить себя я не могу, сколько бы ни пытался изжить в себе это чувство. Кажется, я получил ровно то, что заслуживал. Ведь если бы я повел себя как нормальный мужик и взял ответственность в свои руки, если бы просто ее проводил, как это изначально предполагалось… Алиша была бы жива. Но для меня в тот момент гораздо важнее было не разочаровать родителей и педагогов, которые так в меня, сука, верили! Неудивительно, что с тех пор я стараюсь делать все, чтобы от меня вообще ничего не ждали. Непонятно только, зачем я влез в эти переговоры. Неужели только лишь из-за Эки?

Шлепаю в кухню. Открываю холодильник. Свинчиваю крышку с бутылки Эвиана. От холода сводит зубы. Или это от злости? Как вспомню руки фрица на ее теле, такое дерьмо в душе поднимается! И оттащить ее от него хочется, и встряхнуть, чтобы в ее башке навести порядок. Но нет. Еще чего? Пусть сама решит, что для нее важнее, а я понаблюдаю. Хотя стоит признать, чистота эксперимента будет нарушена тем, что Эка теперь в курсе, кто я.

Смотрю в глаза своему отражению в оконном стекле.

Нет, я не могу обвинять девчонку в том, что она осознанно выбирает мужчину. Рыбка ищет, где глубже, а человек — где лучше. Да и не думаю я, что в нашем случае Эке так уж важен мой кошелек. Она давала мне шанс, когда понятия не имела, что я Байсаров. И тут никто не виноват, что все пошло наперекосяк. Так почему бы нам не начать заново? Я ведь не дурак — вижу, как Эка на меня смотрит. Считываю ее тягу… И сам всеми силами тянусь к ней. Кстати, может, как раз в этом моя проблема… Ведь с тех пор, как Алиша погибла, я стал мастером недоделанных дел. Неуверенный в себе до конца, я просто не хочу причинить боль хорошей девочке, которая в меня искренне влюбится, тем, что в очередной раз сольюсь под грузом ответственности и чужих ожиданий. Эка явно достойна лучшего… Кого? Без понятия. Но точно не Шульца, который буквально слюной исходит, нарезая вокруг девчонки круги.

Гашу в себе желание свернуть козлу шею, возвращаю бутылку в холодильник и плетусь в спальню. Закидываю руки за голову. Прямо сейчас на меня давит даже просто сам факт того, что все от меня зависит. Я могу подойти ближе, а могу сделать шаг назад — то есть выбрать бегство. Но… Уверен ли я, что хочу бежать? Меня сто лет никто так не трогал, хотя девок после гибели Алиши у меня было миллион — надо же было кем-то заткнуть дыру в душе. Я выбрал самый логичный способ.

Так до конца ничего и не решив, кое-как засыпаю. С утра в офисе куча дел. Что бы там Адам не думал о моей технической подкованности, есть масса моментов, которые мне нужно проработать, чтобы не упустить из вида ничего важного.

То есть, бл**ь, опять не подвести своих, Алишерчик?!

Ну, вот куда ты влез?

Руки машинально выкручивают руль. Сзади возмущенно сигналят. Нет, я что, реально, чуть было не повернул к дому?! Горько хохотнув, поправляю рассыпавшиеся по креслу документы и притапливаю к порту. На подъезде понимаю, что ужасно проголодался, и решаю зайти в ресторан, тем более что обед давно закончился, и там должно быть свободно.

Решительным шагом вхожу в зал. За топ-менеджментом здесь закреплена пара столиков, за одним из которых сидит бледная Лейла — жена моего старшего брата. Руки сцеплены на коленях, глаза прикрыты. Перед ней стоит чашка чая. Напротив, чуть наклонившись к моей невестке, сидит Эка. Подхожу ближе. Лейла поднимает голову — и я понимаю, что ей хреново. Щёки бледные, губы сухие, взгляд тусклый…

— Фигово выглядишь, родная, — комментирую я, поцеловав Лейлу в лоб и усаживаясь рядом. — Адам в курсе?

— Вот еще, — фыркает невестка. — Это просто токсикоз. Зачем его отвлекать?

— Да-а-а? — расплываюсь в улыбке я.

— Ой, да иди ты! Не могу смотреть на ваши довольные рожи, когда мне так фигово.

Смеюсь. Ну, да… Кто ж спорит — женщинам приходится гораздо сложнее в этом деле. Мы же просто пожинаем плоды.

— Извините, я не