Если бы ты любил - Юлия Резник

скидываю пальто. Разматываю шарф и замираю под пристальным взглядом шефа. И вот тут я понимаю, да… Что он подумал, будто я для него стараюсь. Взгляд Шульца скользит от плеч к рукам и, проходясь по моей фигуре, наполняется сытым довольством.

«О, нет! Нет-нет-нет», — хочется сказать вслух. — «Это не для тебя, парень!»

Но… Я же не хочу его обидеть. Он хороший. Реально хороший мужик.

Ноа шагает навстречу.

— Вау. Ты сегодня такая красивая, — улыбается, протягивая руку, наверняка чтобы меня приобнять. Я шарахаюсь в сторону. Шульц удивленно приподнимает брови. Кажется, в его глазах даже злость мелькает. Но, наверное, это нормально, ведь ему кажется, что я намеренно с ним играю.

Делаю глубокий вдох. Вытираю потные ладони о брюки. Сердце гремит как сумасшедшее от осознания, что с этим пора заканчивать.

— Ноа, нам нужно поговорить.

Мой голос дрожит и срывается, как у школьницы, которой поручили читать стишок на линейке. Ноа обводит меня задумчивым взглядом, не пытаясь предвосхитить события. И просто ждёт продолжения, раз уж я начала.

— Я поняла, что между нами ничего не может быть. Прости.

Он моргает. Раз. Второй.

Проходит от силы пара секунд, но за это время в моей голове успевает родиться сразу несколько сценариев увольнения.

— Понял, — кивает Шульц, натянуто улыбаясь. — Жаль. Я был искренне заинтересован.

— Я поняла. Но знаешь, как у нас говорят? Сердцу не прикажешь.

— Хорошая поговорка.

И все? Выходит, зря я волновалась? От облегчения подкашиваются ноги. Я едва не стекаю на пол.

— Ты не представляешь, как я рада, что ты нормально воспринял отказ.

Ноа хмыкает, переключаясь с личного на работу.

— У нас полно более важных дел. Я сегодня вышлю тебе доступ к реестрам тестовых контейнеров. Ты будешь вести учёт. Ничего сложного, если быть внимательным. Сверяй себе поступление, выгрузку, совпадение ID. Чтобы убедиться, что данные дублируются корректно.

— Без проблем! — выпаливаю я на радостях, что никто не собирается меня увольнять за отказ. — Я разберусь. Не сомневайся.

Ноа отвечает мне прохладной, не затрагивающей глаз улыбкой. Что-то настораживает в такой резкой смене эмоций, но для себя я этот факт объясняю тем, что просто не привыкла к нему такому.

Избегая зрительного контакта, утыкаюсь в систему. Ничего сложного, ага, конечно. У Ноа странная манера говорить так, будто поручает пересчитать коробки с носками на складе! Тут же все гораздо сложней. Я киваю, хотя внутри всё сжимается от страха. Может, это такая проверка на вшивость? Справлюсь или нет?

Ладно, Эка. Не истери. Ты хотела чисто профессиональные отношения? Вот они. Радуйся. Сделав глубокий вдох, расправляю плечи и ныряю в бумаги. Вглядываюсь в таблицы, перенося ID-коды, и постепенно успокаиваюсь. Монотонная механическая работа — лучший способ замедлиться, когда тебя качает на эмоциональных качелях. Начав через силу, постепенно я по-настоящему погружаюсь в работу. Ухожу в строки, цифры, правлю несостыковки, не замечая ничего вокруг. И в какой-то момент чувствую, как лицо начинает жечь… Провожу рукой, стряхивая это ощущение. Потом вспоминаю, что вообще-то я накрасилась! И чертыхаясь, спускаю поджатую под себя ногу, чтобы дотянуться до зеркальца. Поворачиваю голову и едва не падаю.

— Осторожней, — усмехается Алишер, подхватывая меня под локоть. Мое сердце взлетает так высоко, что с трудом возвращается обратно в грудь. Я сжимаю в кулак вмиг вспотевшие ладони. Мне неловко, будто меня застали за чем-то недозволенным, хотя как раз наоборот, я была с головой погружена в работу.

Алишер проходится по мне масляным взглядом. Почесывает ладонью щетину и вдруг раздвигает губы в довольной, сытой, как у обожравшегося сметаны кота, улыбкой.

— О, ты уже здесь? Проходи, проходи, пожалуйста. Отчет готов, — прерывает наши гляделки Ноа, появляясь на пороге опенспейса. Я вспыхиваю до корней волос. Кажется, у меня на лбу написано, что я, как кошка, влюбилась в Алишера Байсарова. И что с этим делать? Столько вариантов, а ведь на деле все решает банальное признание. Не ему даже… Обойдется! Себе. А там и до сдачи недолго, ведь какой смысл тянуть, когда все для себя решила?

Сосредоточиться на работе, когда он так близко, нелегко. Но я стараюсь. Отвлекаюсь от злосчастных таблиц, лишь когда у меня тренькает телефон.

«Это для меня такая красота, или у тебя планы на вечер?»

«Планы на вечер!» — строчу в ответ из чувства противоречия. Следом делаю глубокий-глубокий вдох и, осознав, что иду вразрез с собственными же решениями, отправляю вдогонку «Хочешь, куда-нибудь сходим?».

«Это лучшее предложение за сегодня», — пишет Алишер и практически тут же выходит из кабинета Шульца, не давая мне времени нацепить маску невозмутимости. Черт! Как же неловко, а? Надеюсь, на меня никто не смотрит, потому что ну никак я не могу избавиться от идиотской улыбочки влюбленной по уши дурочки.

Алишер проходит мимо, и сквозняк из окна приносит с собой невозможно приятный аромат его парфюма и бархатистый смешок. Мое состояние для него явно никакой не секрет. Вот же самовлюбленный индюк! И почему мне в нем даже это нравится? Неужели во мне с опозданием проснулись материнские гены? Вот у кого талант влипать в отъявленных придурков. Взять хотя бы моего папашу, который спустя двадцать лет возжелал вдруг со мной увидеться. Ха! Да пошел он, даже думать о нем не хочу! Лучше тогда уж мечтать о Байсарове.

И я мечтаю… Время до нашей встречи кажется нескончаемым. Стрелки часов, будто издеваясь, ползут медленнее улитки. В животе роятся бабочки такого размера, что я скоро сама взлечу. Я пытаюсь работать, честно. Заглядываю в таблицы, сверяю пункты. Дважды перечитываю одно и то же предложение, но не понимаю, о чём оно. И как вообще люди функционируют в острой фазе любви? Непонятно. Определенно на такой случай нужно предусмотреть больничный.

«Быстрей, быстрей, быстрей», — гоню время. Так сильно хочу его увидеть, что вообще все равно, куда он меня пригласит. Сейчас даже лавочка во дворе кажется вполне себе подходящим местом.

«Ох, девка, тебе конец», — шепчет внутренний голос. Да, вероятно. И я не знаю, пугает меня это осознание или делает счастливой.

Когда, наконец, наступают заветные шесть вечера, я открываю чат, чтобы написать, что готова ехать, но Алишер меня опережает. Тупо пялюсь на строчки его сообщения:

«Дернули по работе. Вырваться — без вариантов. Перенесем нашу встречу на завтра, ок?»

«Ок», — отвечаю, едва справившись с обидой. Никаких смайликов, никаких «обнимаю», никаких попыток сгладить чувство, что меня отложили на