Вторая мировая война. Политэкономия истории - Василий Васильевич Галин

пошли на фондовый рынок. Таким образом, по мнению Дж. Робинсона, «совет директоров Федерального резервного банка допустил рост спекулятивной активности, который к августу 1928 года вышел из-под контроля и стал катастрофическим к июлю 1929 г.»507.

Масла в огонь добавили события в перенасыщенной спекулятивными капиталами Германии, в которой в 1927 г. начался кризис перепроизводства. Он обрушил процентные ставки, и краткосрочные капиталы побежали из Германии, главным образом, обратно в США.

Гр. 8. Доходность государственных ценных бумаг508

Доходность казначейских бумаг в США с января 1928 г. опустилась ниже нуля, что стимулировало продолжение стремительного экономического роста Соединенных Штатов, в течение двух последующих лет. Правда, основная масса средств вновь досталась не реальному сектору, а фондовому рынку. При росте промышленного производства за 1928–1929 гг. на 8 %, стоимость акций, за тоже время, на и без того перегретом фондовым рынке, выросла в 2,3 раза.

Привлеченный бумом на фондовом рынке, в Америку хлынул поток капиталов из Европы. «Однако отток капитала не радовал те страны, из которых он уплывал, – отмечает П. Бернстайн, – и они подняли процентные ставки, стараясь его удержать. К моменту, когда фондовый рынок рухнул в октябре, на Британию, Германию, Италию и Австрию уже надвигалась депрессия; в одной только Германии с лета 1928 г. до конца 1929 г. уровень безработицы вырос в 4 раза»509. Но европейцы не могли ничего противопоставить стремительно взлетающему американскому фондовому рынку.

В самих Соединенных Штатах в то время уже набрала обороты фондовая лихорадка, рост стоимости акций привлек капиталы из других отраслей экономики, которые хлынули на Уолл-стрит. Одним из наиболее эффективных средств привлечения капитала мелких вкладчиков на фондовый рынок стали инвестиционных трасты – которые обещали профессиональное управление средствами. Деятельность этих инвестиционных компаний не регулировалась государством. Количество трастов с 1927 г. до начала Депрессии в 1929 г. выросло в 3,5 раза, а количество выпущенных ими ценных бумаг в 11 раз, достигнув 8 млрд. долл.510,[21].

Ажиотаж подогревала покупка ценных бумаг с оплатой части суммы в счет кредита, «кредитное плечо» составляло 1 к 10, т. е. кредит составлял 90 % от суммы покупки. В качестве обеспечения займа можно было использовать покупаемые акции. Деньги ссужались покупателям в виде «24-х часовой брокерской ссуды до востребования», т. е. долг должен был быть погашен в течение суток с момента требования кредитора[22]. Объем брокерских ссуд банков за 1925–1928 гг. вырос с 1,5 до 2,6 млрд долларов. Ссуды из внебанковских источников прыгнули с 1 млрд до 6,6 млрд во время пика, включая значительные суммы из-за границы511. К октябрю 1929 г. 40 % всех акций покупалось в кредит.

Политика «легких денег» привела к росту промышленного производства и экспорта, но одновременно еще большими темпами рос перегрев фондового рынка, приносящий огромные прибыли спекулянтам. Период 1921–1928 гг. остается самым длительным в истории Америки отрезком времени, когда наблюдались устойчиво положительные доходы на акции. Средний реальный доход на акцию достиг в эту восьмилетку 25 % годовых. В период с мая 1928 года по сентябрь 1929-го средняя цена акций увеличивалась на 40 % годовых. Оборот торговли подскочил почти в два раза: с 2–3 млн. акций в день до 5,5 млн.

Попытки охлаждения фондового рынка, предпринимавшиеся руководством Федрезерва, наталкивались на упорное сопротивление банков. Так, когда департамент ФРС в Вашингтоне попытался призвать свои банки оказать «прямое давление» на коммерческие банки, дающие «спекулятивные кредиты», отказывая им в федеральных кредитах, президенты региональных банков восстали, указывая, «что это предложение незаконно и невыполнимо одновременно: как можно обоснованно определить «спекулятивную ссуду»»?512

Тем не менее, ФРС постепенно поднимала ставку, по которой она кредитовала коммерческие банки с 3 % в 1925 г. до 5 % в 1928-м. С февраля 1929 г. уже Федеральный резервный банк Нью-Йорка стал добиваться повышения дисконтной ставки до 6 %, но теперь сопротивлялся Вашингтон, уступив только в августе513. Однако было поздно, спекулятивный доход от игры на бирже настолько превышал ставку ФРС, что последняя уже не являлась серьезным препятствием. Ставка процента по онкольным ссудам в 1929 г. подскочила до 15–20 %514 при том, что за II-й квартал 1929 г. на фондовом рынке можно было получить до 25 % прибыли515.

К сентябрю фондовый рынок достиг предела возможности амортизации избыточных капиталов516. (Стоимость акций, котировавшихся на Нью-Йоркской фондовой бирже к тому времени выросла, по сравнению с 1924 г., в 3 с лишним раза – с 27 млрд до 87 млрд долл.) Рынок рухнул, ввергая мир в Великую Депрессию (Гр. 9).

Гр. 9. Великая Депрессия «глазами» Доу-Джонса

«Мы думали, что американский бизнес – это Гибралтарская скала. Мы были процветающей нацией, и нас ничто не могло остановить. Дом из коричневого камня – это навсегда. Ты подарил его своим детям, и они украсили его мраморными фасадами. Было ощущение непрерывности. Если ты сделал это, то это было там навсегда. Внезапно большая мечта взорвалась. Воздействие было невероятным», – Е. Харбург «Brother Can You Spare a Dime», 1932 г.517

Ужас великого краха

Весь ужас Великого краха состоит в том, что ему не найдено объяснения. У людей осталось ощущение, что резкий экономический спад может произойти в любой момент, без предупреждения, без причины.

А. Рейнолдс 518

До сих пор у специалистов нет единого взгляда на причины Великой Депрессии, они все так же, как и 80 лет назад остаются предметом ожесточенных споров. Среди наиболее популярных версий можно выделить следующие:

Заговор

Согласно Закону о Федеральном Резерве, паники создаются на научной основе; данная паника была первой, созданной научно, она была просчитана подобно математической задаче.

Конгрессмен Линдбург, по итогам паники 1920 г., в книге «Экономические тиски», 1921 г.519

Версий заговора несколько, но наибольшую известность получили две:

– Сторонники первой версии указывают, что за 1920–1929 гг. по одному и тому же сценарию были построены три финансовые пирамиды, в 1920–1921 гг., 1927–1929 гг. в США и 1925–1927 гг. в Германии. По мнению одного из наиболее известных американских сторонников теории заговора К. Куингли, во главе заговора стоял управляющим Федеральным резервным банком Нью-Йорка в (1914–10.1928) Б. Стронг, «как объединенный кандидат банков «Дж. П. Морган» и «Кун, Леб и Ко»520.

История кризиса 1920–1921 г. началась с подписания Версальского договора (в июне 1919 г.). Запущенная Первой мировой необычайная кредитная инфляция, с окончанием войны, обрушилась на Соединенные Штаты, вызвав рост цен, взлет на фондовой бирже и спекуляцию недвижимостью, достигшую своего апогея в ноябре 1919 г.521 О масштабах инфляции говорит размер процентов по займам до востребования, которые достигли астрономической