Вторая мировая война. Политэкономия истории - Василий Васильевич Галин

и технические новшества быстро набирали популярность в американской промышленности, резко повысив производительность труда. Как следствие, отмечают исследователи, термин «технологическая безработица», прочно вошел в словарный запас нации – порядка 200 тыс. человек ежегодно заменялось механизированным и конвейерным трудом. Однако благодаря тому, что с 1924 по 1928 гг. Америка одновременно переживала беспрецедентный рост производства, реальная безработица снижалась.

И у Федерального резерва, как отмечал Г. Хаберлер, в то время не было особых причин для беспокойства, несмотря на кредитную эмиссию, товарные цены оставались «сказочно стабильны»560.

Но в 1928 г. неожиданно завершился строительный бум, при этом общий показатель ипотечных кредитов в 1929 г. почти втрое превышал показатели 1920 г.561 А с весны 1929 г. началось снижение продаж автомобилей. Экономика США вступила в стадию рецессии в августе – за два месяца до краха биржи. За эти два месяца объемы производства упали на 20 %, цены розничной торговли снизились на 7,5 %, личные доходы американцев – на 5 %. В октябре рухнула биржа: за месяц потери составили 16 млрд долл. – астрономическая сумма по тем временам. Что же произошло с процветающей американской экономикой?

С точки зрения научно-технического цикла, ответ заключался в том, что экономика просто не успевала адаптироваться к столь стремительному технологическому прогрессу, т. е. создавать необходимые платёжеспособные рынки сбыта, что привело к кризису перепроизводства. Проблема усугублялась тем, что в то время как новые отрасли промышленности интенсивно прогрессировали, традиционные наоборот – деградировали. Сельское хозяйство и угледобыча с окончания Первой мировой пребывали в состоянии постоянной депрессии. Производство текстиля и обуви, судостроение и железнодорожные перевозки демонстрировали хронический спад.

Наиболее показательным являлся пример аграрного сектора, доля которого в населении страны в 1919 г. составляла почти 30 %, и в котором происходила настоящая «аграрная революция»562:

В 1920-х для фермеров наступили черные времена – они массово разорялись, в 1920-х гг. 66 % ферм работало в убыток. Более 3 млн. фермеров зарабатывало менее 1 000 долл. в год. К 1924 г. 600 000 ферм стали банкротами еще более 1 млн. работников ферм покинули землю. Многие из них закончили свою жизнь городскими бродягами. Чтобы поправить свое финансовое положение фермеры все чаще прибегали к кредитам, с 1921 по 1929 гг. фермерские займы составили около 2 млрд долл. Но все было тщетно количество заброшенных ферм в 1929 г. достигло 435 000[26]. Если среднегодовой доход американца в 1929 г. составлял 750 долл., то сельскохозяйственного рабочего – 273 долл.563 Объем произведенной фермерской продукции сократился с 21,4 млрд в 1919 г., до 11,8 млрд в 1929 г. Доля фермеров в национальном доходе упала с 16 до 9 %.

Основной причиной обрушения фермерского хозяйства стала массовая механизация сельхозпроизводства, что привело к стремительному росту производительности труда в крупных хозяйствах, и сделало неконкурентоспособными мелкие. Последние не могли позволить себе внедрение новых высокоэффективных методов производства и разорялись.

Кризисы перепроизводства стали болезнью индустриальной эпохи. С ее началом «изобилие – восклицал Черчилль, – стало проклятием»564. Определяющую роль в этом играл научно-технический прогресс, который создавал настолько высокоэффективные средства массового производства, что основной проблемой становился поиск платежеспособных рынков сбыта, для их продукции.

Пределы рынка, в модели экономики К. Маркса, определяются тем, что помимо заработной платы, представляющей собой конечный спрос, в стоимость товара включена еще и «прибавочная стоимость» (прибыль капиталиста), которая не идет на конечное потребление, как следствие спрос всегда будет меньше имеющегося предложения (т. е. совокупной стоимости выпущенных товаров). Чтобы распродать товаров на общую сумму больше, чем совокупная сумма заработной платы, владельцы капитала вынуждены реализовать товар в кредит. Общая сумма долга последовательно накапливается с каждым циклом производства. В итоге неизбежно наступает фаза, когда сумма выплат по долгу начинает превышать платежеспособные возможности, что приводит к резкому спаду товарного производства, массовым банкротствам и безработице.

Именно проблема перепроизводства стала доминантной уже на следующий день после окончания мировой войной: и в 1919 г. General Motors и Dupont предложили покупать автомобили в рассрочку. Вместо банка они создали General Motors Acceptance Corporation (GMAC). За ними последовали другие производители потребительских товаров. В результате к 1929 г. более 75 % всех автомобилей и почти 50 % бытовой техники было продано в рассрочку. Общая сумма потребительского кредита к 1929 г. составила 6,4 млрд долл., из которого только по автомобилям 1,4 млрд565. При этом количество непогашенных потребительских кредитов с 1925 по 1929 гг. более чем удвоилось с 1,38 млрд до почти 3 млрд долл.566 Дешевым кредитом американскую экономику снабжала Федеральная Резервная система.

Монетаристы

Просто печатайте деньги…

М. Фридман567

Австрийцы

Повышенный интерес к монетарной (неолиберальной) версии объясняется тем, что классики австрийской экономической школы во главе с Л. Мизесом, Ф. Хайеком, М. Ротбартом, Роббинсоном, и др. были одними из немногих, предсказавших Великую Депрессию задолго до ее начала. Австрийские экономисты сконцентрировали свое внимание на том, что искусственно низкие процентные ставки и кредитная экспансия поощряют развитие «опасного бума на фондовом рынке и рынке недвижимости»568.

Теоретические основы были изложены Мизесом в 1912 г. в книге «Теория денег и кредита». Основываясь на денежной теории К. Викселля, Мизес доказывал, что принудительное снижение процентных ставок центральными банками неизбежно создает искусственный бум, особенно в отраслях, производящих капитальные блага; и этот бум не может продолжаться долго. Более того, золотой стандарт, пусть даже ослабленный центральными банками, в конце концов, заставит отдельные страны отказаться от инфляционной политики и пройти через крах569.

Крах неизбежен вне зависимости от того, растут цены или нет. В своем главном произведении «Человеческая деятельность» Мизес пояснял: «крах явился необходимым следствием попыток понизить ставку процента посредством кредитной экспансии»570. В 1924 г. Мизес предупредил, что приближается обвал. Депрессия будет всемирной, поскольку почти каждая страна имела золотой стандарт и центральный банк, проводивший инфляционную политику после великой войны571. Наглядным показателем приближения к обвалу станет падение в апреле 1929 г. отношения золота к общему объему кредита в Америке ниже 7 %, – самый низкий уровень за всю ее историю572.

«Австрийцы» не были исключением, в США так же был обширный круг экономистов, предсказавших грядущий крах573. Они так же, как и представители австрийской школы, были сторонниками твердых денег. Наиболее известными из них были Б. Андерсон, главный экономист Chase Manhatten Вапk, который неоднократно называл политику ФРС «неверной и опасной»574, и П. Уиллис, профессор банковского дела в Колумбийском университете и одновременно редактор Journal of Commerce575. Когда ФРС в августе 1927 г. снизил учетную ставку до 3,5 %, Б. Андерсон заявил: «мы подносим спичку к пороховой бочке» и «выпускаем на волю непредсказуемые психологические силы спекулятивной заразы»576.

Сторонник «золотого стандарта»,