Вторая мировая война. Политэкономия истории - Василий Васильевич Галин

В том же сентябре неожиданно начались массированные продажи американских акций. «Тогда, совершенно внезапно началось падение… Никто не мог объяснить нарастание числа продажных поручений, которые буквально хлынули потоком… Возможно, – полагал финансовый редактор газеты «Нью-Йорк таймс» А. Нойес, – Лондон запустил беспорядочные международные продажи»542. Подозрения А. Нойеса очевидно строились не на пустом месте. Еще в марте 1929 г. Р. Леффингвелл из империи Моргана, узнав, что Норман стал агитировать за подогрев спекуляции на фондовом рынке, заметил, что «Монти и Бен посеяли ветер[24]. Полагаю, что мы пожнем бурю… Мы стоим на пороге мирового кредитного кризиса»543.

Деловой цикл

Среди экономистов нет разногласий в том, что такие связанные между собой проблемы, как повторяемость экономических депрессий и острые экономические или финансовые кризисы, не могут быть успешно решены в отрыве от главной проблемы, частью которой они являются, а именно проблемы экономического или торгово-промышленного цикла…

Г. Хаберлер 544

Основная проблема циклического кризиса заключается … в определении его причин. Посвятивший целую книгу (1937 г.) исследованию этой проблемы Г. Хаберлер, в итоге приходил к выводу, что «проблему цикла составляет не только величина колебаний, но и их специфическая природа – об этом в данный момент нельзя ничего сказать»545. Между тем, с того времени, как проблема цикла начала волновать экономистов было выдвинуто немало теорий на этот счет.

Одна из первых, очевидно, принадлежит английскому экономисту XIX в. У. Джевонсу, который полагал, что экономический цикл порождается, прежде всего, колебаниями в величине урожая546. Впоследствии были разработаны теории инвестиционных, межотраслевых, строительных (С. Кузнеца), демографических547, глобальных энергетических548 и прочих циклов, выделены бизнес циклы, большие циклы Кондратьева и т. п.

Но в данном случае наибольший интерес представляет собой версия научно-технических циклов, которую впервые сформулировал Д. Рикардо: «эта тенденция» повторяется каждый раз «через повторные промежутки времени благодаря усовершенствованиям в машинах, применяемых в производстве предметов жизненной необходимости…»549. Эта версия основывает свои постулаты причин Великой Депрессии на влиянии неденежных факторов: изобретений, открытий, создании рынков новой продукции и т. п.

Конец XIX – начало XX вв. в Америке, как раз ознаменовались взрывом массового появления на рынке новых высокотехнологичных продуктов. В первом ряду шли электричество, автомобили, радио, телефонная связь и т. п., они тянули за собой революционное изменение всего технологического уклада. Вместе с этим, техническая революция создавала новые рынки, которые для удовлетворения возросшей потребности товарного обращения, требовали создания дополнительных средств финансового покрытия (денежной массы).

Запуск в 1913 г. Г. Фордом первого в истории конвейера, совпавший с созданием в том же году Федеральной Резервной Системы, в этой связи, кажется глубоко символичным. После создания ФРС, пояснял суть этой связи Гринспен, «технически золотой стандарт сохранялся… Однако теперь помимо золота, в качестве законного средства платежа… мог служить расширяемый Федеральными резервными банками кредит («бумажные резервы»)»550. Закон о Федеральном резерве открыто ставил перед ним главную задачу: «обеспечить эластичность денег».

Пример Форда, в данном случае, является весьма показательным: начиная с 1909 г. за десять лет, объем производства автомобилей марки «Форд» вырос в 60 с лишним раз551. Производительность труда на его заводах, благодаря внедрению конвейера и новых технологий, выросла за этот период в 4 раза (там, где при прежних технологиях должны были работать 200 тыс. человек, у Форда, по его словам, в начале 1920-х работало всего 50 тыс.)552. В другом виде рост производительности труда за 1912–1924 гг. наглядно демонстрировало снижение стоимости автомобилей «Форд Т» почти в 2 раза с одновременным ростом средней зарплаты по заводам Форда в 2,2 раза553.

Гр. 10. Количество и производство автомобилей в США, млн. шт.554

Форд был первым, но не единственным. Его опыт быстро перенимали другие автогиганты и производство автомобилей в 1920-х гг. в Америке росло невероятными темпами. К 1929 г. один автомобиль приходился на пятерых американцев.

Автомобильная индустрия стала движущей силой промышленного бума 1920-х гг.: в ней было занято 4 млн. человек, она потребляла 13 % всей производимой в США промышленной продукции. В том числе, в середине 1920-х – 96 % всей производимой в США нефти, 65 % – кожи, 80 % – резины, 20 % – стали. Помимо прямого спроса автомобильная промышленность создавала массированный косвенный спрос на объекты инфраструктуры. Уже в 1921 г. был принят Федеральный Highways Act, с которого до 1929 г. в США ежегодно строилось по 10 000 миль федеральных трасс. В течение 1920-х американцы тратили ежегодно около 1 млрд долларов на строительство и содержание хайвэев, и еще 400 млн. на городские дороги555.

Автомобиль стал инструментом урбанизации и соответственно строительства домов, заводов, фабрик и магазинов. С 1919 по 1928 гг. строительная промышленность выросла на 5 млрд долл., или примерно на 50 %556. Не меньший, если не больший вклад в промышленный бум «Ревущих Двадцатых» внесло массовое внедрение электричества. Если в 1907 г. только 8 % американских домохозяев имели электричество, к 1920 г. уже – 35 %, к 1929 г. – 70 %. Распространение электричества привело к появлению электрических утюгов, стиральных машин, холодильников, пылесосов, радио и даже ватерклозетов. К 1929 г. 25–30 % американских семей имели хотя бы один из видов бытовой электрической техники, а около 50 % – радио и ватерклозеты.

Но и это было не все: появились пластики, например Бакелит, которые применялись все шире от электровыключателей – до конвейерных лет и бетономешалок. Появились синтетические волокна, типа вискозы, ставшие очень популярными. О процветании Америки свидетельствовало и массовое строительство универмагов, количество которых с 1921 по 1929 гг. выросло более чем в 4 раза (с 312 до 1 395). Женская одежда стала делиться по размерам и серийно производиться промышленным способом. Продажа одежды в течение 1920-х выросла на 427 %.

Но этим экономический эффект внедрения новых технологий не исчерпывался, он вызвал кумулятивный рост производительности труда дальше по технологической цепочке. Наиболее показательным в данном случае являлось внедрение тракторов «Фордсон» в сельском хозяйстве. По подсчетам Г. Форда, один час работы на пашне трактора «Фордсон» с одним трактористом был эквивалентен работе 30-ти лошадей с 15-тью пахарями557. Кроме этого трактор, в отличие от сезонно использовавшихся лошадей, был загружен работой круглогодично, поскольку применялся, и как бульдозер, и как привод для мельниц, молотилок, генераторов и т. п. Форд насчитывал всего около 90-ста способов использования своего трактора с навесным оборудованием[25],558. С 1910 по 1930 гг. количество тракторов в США выросло с 1 000 до 920 000 шт.559

Конвейер