Вторая мировая война. Политэкономия истории - Василий Васильевич Галин

основатель независимого Американского института экономических исследований (Массачусетс) и регулярный автор для The Annalist, финансово-экономического еженедельника New York Times Е. Харвуд с середины 1920-х неоднократно заявлял, что банки «выдали слишком много кредитов» и что кредитная экспансия ФРС скоро закончится. В начале 1929 г. Е. Харвуд предупреждал: «…Текущая спекуляция капитальными товарами, представителями которых являются ценные бумаги, и инфляция их цен намного опаснее спекуляции потребительскими товарами»577.

Ротбард подсчитал, что с середины 1921 г. по середину 1929 г. ФРС раздула денежное предложение более чем на 60 %578, и отмечал, что искусственно низкие процентные ставки и кредитная экспансия поощряют развитие «опасного бума на фондовом рынке и рынке недвижимости»579. Как только рост денежной массы в США замедлится, предупреждал Ротбард, депрессия станет неизбежной580. Так и произошло (Гр. 11).

Гр. 11. Темпы роста совокупной денежной массы в США581

Экономические циклы, – приходил к выводу Мизес, – вызваны поведением банков. Если бы расширение банковского кредита не вело к снижению денежной ставки процента ниже естественной ставки, то равновесие не было бы нарушено. Но почему банки снова и снова совершают одну и ту же ошибку? «Ответ должен быть таков: потому что с точки зрения идеологии, господствующей в среде бизнесменов и политиков, понижение ставки процента является важной целью экономической политики и потому что инфляционное расширение кредита считается лучшим средством для достижения данной цели». «Коренная причина того явления, что один экономический цикл следует за другим, имеет, таким образом, идеологический характер»582.

Представители австрийской школы считали кредитную политику американского правительства и ФРС главной, если не единственной причиной краха583. По мнению Мизеса виной всему центральные банки, монополизировавшие денежную эмиссию. «Если бы каждый банк имел право эмиссии банкнот, которые могли бы быть обменены на золото, то чреватое опасностью расширение кредита и понижение процента стало бы невозможным»584.

Австрийские монетаристы настаивали на сохранении золотого стандарта и бесконечной эластичности заработной платы (т. е. возможности бесконечного ее снижения), последнее, по их мнению, должно было предупредить рост безработицы. По сути это было прямое возвращение к рикардианскому «железному» закону заработной платы: безработица в рыночной экономике невозможна, так как избыточное население просто вымирает. «Гибель в той или иной форме, – постулировал этот закон Т. Мальтус, – просто неизбежна»585.

Гимн золотому стандарту пропоет и будущий глава ФРС А. Гринспен в 1970-х гг.: «золото и экономическая свобода неразделимы…, золотой стандарт является инструментом политики невмешательства…, каждое из этих понятий подразумевает другое». «Золото стоит на защите прав собственности»586. Однако как ни странно, встав во главе ФРС, Гринспен на практике будет проводить прямо противоположную политику, все дальше и дальше уходя от призрака золотого стандарта. К концу его правления, твердый вначале доллар превратиться, по словам современных экономистов, в «разбавленный кисель». Рекомендациям австрийской школы не последует практически ни одно правительство или денежная власть мира. Почему?

Потому, что в XX веке, применение методов XIX века оказалось неприменимо, низшие слои не просто отказывались вымирать, но и даже снижать свой достигнутый социальный уровень. Выбор экономической стратегии в этих условиях выходит далеко за рамки экономики, отмечал Г. Хаберлер: «Это чрезвычайно важный вопрос, имеющий большое значение для определения политического курса»587.

«Урезание заработной платы, – пояснял практик реального капитализма Г. Форд, – это самый легкий и самый пошлый способ решить проблему, не говоря уже о нарушении общечеловеческих законов. В действительности это значит обвинить рабочих в собственном бессилии и некомпетентности»588. Но главное урезание заработной платы не решает самой проблемы, поскольку ее снижение ведет к сжатию спроса, а следовательно – к дефляции, экономическому и политическому кризису, радикализованному огромными размерами социальной пропасти…

Чикагцы

Основоположник «чикагской» экономической школы М. Фридман никак не объяснял обвал фондового рынка осенью 1929 г. По его мнению, крах и депрессия были непредсказуемы589. Его соавтор А. Шварц только добавляет, что накануне Великой Депрессии ценные бумаги в целом не были переоценены590. Американские монетаристы в своем исследовании обращали внимание, прежде всего, на совпадение динамики изменения денежной массы и ВВП в межвоенный период, и ее резкое сокращение в 1929–1933 гг.591

Гр. 12. Динамика реального ВВП и денежной массы (М2) США, млрд долл.592

Исходя из этой зависимости, Фридман пришел к выводу, что причиной обвала экономики США, стало ужесточение финансовой политики Федеральным резервом, повлекшим за собой резкое сжатие денежной массы. Фридман и Шварц в своем труде «Монетарная история США», указывая на этот факт, утверждали, что ФРС могла предупредить Депрессию. Именно действия ФРС, заявлял Фридман в своем фундаментальном труде «Капитализм и свобода», явились причиной Депрессии. По этому поводу член совета директоров ФРС Бен Бернанке, выступая на 90−летии М. Фридмана, скажет: «Я хотел бы сказать Милтону [Фридману] и Анне [Шварц]: что касается Великой депрессии – вы правы, это сделали мы. И мы очень огорчены. Но благодаря вам мы не сделаем это снова»593.

Общее мнение сторонников неолиберальной (монетарной) теории, поясняет американский экономист П. Кругман, заключается в том, что Великая Депрессия представляет собой «ничем не оправданную и вовсе не обязательную трагедию»: «Не пытайся Герберт Гувер сбалансировать бюджет перед лицом надвигающегося экономического спада, не защищай Федеральная система так рьяно золотой стандарт, и наконец, профинансируй чиновники быстро и своевременно банки… то крах фондового рынка 1929 г. привел бы лишь к заурядной рецессии, о которой все скоро бы забыли»594.

Основы монетарной теории были сформулированы за полвека до М. Фридмана британским экономистом Р. Хоутри, который утверждал, что в конечном итоге причиной повторения экономических кризисов является золотой стандарт: «Если бы не произошло ограничение кредита, то активная фаза торгово-промышленного цикла могла бы продолжаться безгранично»595.

Этой политике сначала и следовал Федеральный резерв: в ответ на разразившийся кризис в феврале 1930 г. он понизил ставку с 6 до 4 %, а Правительство приступило к покупке крупных партий бумаг казначейства. Однако в следующие два года власти не сделали практически ничего. Тон денежной политике задавал министр финансов Э. Меллон, который считал, что необходимо дать возможность рынку самостоятельно произвести необходимые корректировки пропорций и цен.

Причина отказа правительства от монетарных мер заключалась в том, что расширение денежной базы не привело к восстановлению ликвидности: в ответ на расширение денежной базы (с ~6 млрд долл. в 1929 г. до ~7 млрд в 1933-м) денежная масса не выросла, а наоборот упала с ~27 до ~20 млрд долларов. Даже в 1935 г., когда процентная ставка снизится до 0,14 % ситуация практически не изменится. Банки и население боялись финансовых операций