Элементы Мари Кюри. Цена опасного открытия - Дава Собел

Кюри питала ко всем аспектам исследований полония и радия и личный, и научный интерес. Она участвовала в двух отдельных исследованиях – одно проводилось для определения спектра полония, другое касалось периода полураспада эманации радия, – когда до нее дошли слухи о новом «институте радия», который собрались строить в Вене. Ее мечта о большой лаборатории мгновенно трансформировалась в сравнимое по масштабам исследовательское учреждение. Такого рода учреждению самое место в Париже – городе, где радий был открыт и получил свое имя, где были описаны его характеристики и определен атомный вес. Ее воображаемый «институт Кюри», разумеется, был бы по-прежнему аффилирован с Сорбонной и, вероятно, получил бы поддержку со стороны правительства Франции. Под эгидой такой организации она могла бы реализовать все свои амбиции – как ради самой себя, так и в память о Пьере. Отбросив бо2льшую часть сомнений в себе, которые донимали ее, когда она впервые заняла место Пьера, теперь Мари чувствовала, что лучше всех прочих годится для того, чтобы занять пост директора подобного учреждения.

Однако в то же время принадлежность к «слабому» полу угрожала ее дальнейшему продвижению. Учитывая тогдашнее восприятие роли женщины в обществе, люди часто были готовы видеть в Мари всего лишь жену Пьера – старательную помощницу, которая не совершила никаких независимых открытий ни до, ни после его смерти. Имелись и определенные доказательства в поддержку этого ошибочного взгляда. Например, в июне 1903 года, когда супруги посетили Лондон, в Королевском институте читал лекции один Пьер. Более того, Мари, как и всем женщинам вообще, было воспрещено выступать в этом учреждении. И поэтому, хотя Пьер, как всегда, подчеркивал конкретный вклад Мари в их совместный труд, сам факт его выступления естественно трансформировался в понимание, что всю работу делает он один. Несколько месяцев спустя Пьер непреднамеренно усилил это впечатление, когда вернулся в Лондон один, чтобы принять медаль Дэви, присужденную супругам Кюри Королевским обществом. Его появление без супруги как бы подразумевало, что эта медаль – только его заслуга, тогда как в действительности Мари осталась дома, потому что была больна гриппом и еще не оправилась от выкидыша. Даже награждение четы Кюри Нобелевской премией в конце того же года, привлекшее всемирное внимание к Мари как к женщине-ученому, не смогло избавить ее от ложного образа подчиненной Пьера, его помощницы.

Прибыв тогда в Англию на мероприятие в Королевском институте, Мари и Пьер познакомились с Гертой и Уильямом Айртонами – еще одной супружеской четой из двух физиков. Как Герта объясняла в многочисленных интервью, они с мужем намеренно выбрали разные области исследований, чтобы Герту не считали всего лишь прислужницей мужа. Отчасти благодаря этому разделению сфер труда в 1899 году Герта стала первой женщиной, принятой в члены британского Института инженеров-электриков, профессионального братства, объединявшего более 3 300 мужчин, а в 1906 году – первой женщиной, которую Королевское общество наградило золотой медалью Хьюза за оригинальные исследования электрических дуг и паттернов движения тока.

В марте 1909 года, когда британская пресса повторяла привычную присказку о том, что львиная доля славы Кюри была заслугой одного Пьера, недавно овдовевшая Герта поспешила публично выступить в защиту Мари. «Ошибки, как известно, вообще весьма трудно истребимы, – писала она в письме к редактору Westminster Gazette, – но у ошибки, которая приписывает мужчине то, что на самом деле было работой женщины, жизней больше, чем у кошки». Два дня спустя эта газета признала свою оплошность, поблагодарив миссис Айртон и назвав мадам Кюри истинной первооткрывательницей радия, но напечатала опровержение в середине колонки малосущественных новостей, набранных мелким шрифтом.

Внутри лаборатории Кюри авторитет Мари оставался в основном – хотя не полностью – неоспоримым. По ее оценке, только один постоянный сотрудник, Жак Данн, преследовал собственные цели, не совпадавшие с ее интересами. Данн начал свою научную карьеру как ученик Пьера, поднялся в промышленной школе до должности лаборанта, а потом вместе с супругами Кюри перебрался на улицу Кювье. Он также служил редактором журнала Le Radium с момента его основания в 1904 году. Номинально остававшийся полноправным ассистентом мадам, он выполнял различные коммерческие заказы Эмиля Арме де Лиля и недавно основал для себя отдельную лабораторию радиоактивности. До сих пор Мари в силу их долгого знакомства смотрела сквозь пальцы на его постоянные отлучки. Она даже сделала Данну одолжение, взяв его младшего брата Гастона в лабораторию как независимого исследователя, обучая его своим методам и даря ценный опыт в обращении с радиоэлементами. Но ни ее терпимость, ни великодушие не напоминали Жаку о его долге. Вместо того чтобы уволить его, она попросила администрацию университета обеспечить ей дополнительного лаборанта.

Факультет естественных наук отказал мадам Кюри в этой просьбе на том основании, что Жак Данн уже исполняет эти обязанности. «Поразмыслив о вашем теперешнем положении, – была вынуждена она сказать ему 18 июня 1909 года, – а также о потребностях лаборатории, я считаю, что вы больше не способны оказывать мне те услуги, которые я полагаю незаменимыми, и прошу вас немедленно уйти с поста лаборанта».

Данн согласился без возражений. Его официальный уход из лаборатории Кюри дал ему свободу и стимул расширить собственную лабораторию. Мари была довольна вдвойне. Отставка Данна развязала ей руки для того, чтобы нанять нового человека для исполнения требуемых обязанностей. Более того, она признавала существующую потребность в более широком спектре «радиоактивистов», чтобы удовлетворять спрос сферы исследований, промышленности и особенно медицины. Она рассчитывала, что отныне ее контакты с Данном будут к общему удовольствию ограничиваться обсуждениями статей для публикации в Le Radium.

В последний год множество таких статей стало результатом деятельности лаборатории Кюри. Они описывали конструкцию нового измерительного инструмента, созданного Шарлем Латте, последние открытия Белы Силарда, касавшиеся радио-свинца, и продолжающуюся работу Андре Дебьерна с эманацией радия, равно как и исследования Уильяма Дуэйна, Луи Фришауэра, Мирослава Кернбаума и Леона (Льва) Коловрата, а также отчеты о продвижении исследований Эллен Гледич и Люси Бланки.

* * *

Подвергая первоначальные образцы руды анализу со сложным протоколом, Эллен поняла, что запланированное исследование примерно двух дюжин минеральных руд, если вести его с ее обычной тщательностью, займет не месяцы, а годы. Пока же она надеялась опубликовать свои предварительные открытия, касавшиеся первых трех типов руды.

Мадам Кюри могла практически гарантировать публикацию в Le Radium своим помощникам и знакомым, учитывая ее постоянный вклад в его содержание и положение в издательском совете. Однако в Comptes rendus, выпускаемый Академией наук, у нее такого доступа не было. Никто из лаборатории Кюри, за исключением Пьера, не получил статуса академика и поэтому не имел права присутствовать на еженедельных собраниях Академии или подавать туда заметки, касавшиеся результатов исследований.

Один из первых горячих сторонников Мари, вместе с ней завоевавший Нобелевскую премию, Анри Беккерель умер предыдущим летом,