Интервью на разворот. Рассказы - Николай Юрьевич Свистунов

этом доме не может быть вооруженных людей. Понимаешь? Не может быть никогда! Я что, свою деревню не знаю? Майорша наплела, а Антон верит. Террористам делать больше нечего, по Полуполёвке шастать приспичило… Возьми с собой лопату. На всякий случай.

– Откуда ты знаешь? – опять возмутился Коля. Видимо, он реально воспринял опасность и не хотел подставлять свою шофёрскую голову под пули. – Есть в доме террористы или нет? Сколько ты был в запое?… A-а?… Молчишь? А я узнал, господин старший лейтенант, мы пьянствовали целую неделю. За это время отряд Басаева мог приехать в Полуполёвку и уехать обратно.

– Чушь какая. Я попрошу оградить меня от всяких там умников-шофёров из районного центра. Я свой участок знаю. Нет у нас террористов и не было.

– Тогда откуда Майорша видела их?

– Да не видела она, дура старая! Если бы не была ветераном войны, давно бы привлёк её к уголовной ответственности. Спирт технический продаёт – раз. У соседей половину поленницы скоммуниздила зимой – два. А кто подговорил мужиков ей картошки с поля привезти? Ладно, хотя бы мешок. Так они две тонны приволокли. А сколько она продала заезжим нерусским ворованной картошки и свеклы за спирт в пятилитровых канистрах, а? Три! Продолжать? На старости лет с ума сошла. Доносы на всех пишет. Словно одни враги кругом. У неё, видите ли, ночную рубашку спёрли с бельевой верёвки, так она на соседей такое написала – четыре! Привлечь бы её, заразу.

– Угомонитесь, – Антон вмешался в спор. – В нашем посёлке участковый – это представитель МВД. Значит, он должен командовать, ему виднее. Собрать бы ещё мужиков.

– Да вы что, сговорились? – участковый повысил голос. – Чтобы меня на смех подняли. Тер-ро-ри-сты. Какие, на хрен, террористы?! Сами справимся.

Наступила тревожная тишина. Каждый подумал примерно об одном и том же: «Конечно, никаких террористов нет и не было… Но вдруг, мать их ети… и туточки… приехали…» Ругаться дальше не было никакого смысла. Наступает минута, когда слова не нужны, а нужны дела. Штаб организованно поднялся со своих мест и начал выдвижение к объекту. К дому на отшибе подошли скрытно. Едва показалась поросшая мхом крыша, как им навстречу выскочила Майорша. Она была одета в старый солдатский бушлат, расстегнутый на груди и открывавший поблескивающие медали, на ногах – берцы. Майорша запыхалась. По-военному доложила:

– Всё тихо. Всполохов пока не наблюдается.

Участковый посмотрел на небо и недовольно проговорил:

– Погода, как назло, меняется. Дождь перестал. Подмораживает, того и гляди луна выйдет. Вот тогда будет тяжко, скрытно к дому не подойти.

Группа захвата вздохнула и так же тревожно подняла головы к небу. Действительно, морозец начинал пощипывать уши. Андрюша с сожалением вспомнил о разорванном капюшоне «аляски». Сейчас было бы кстати: накинул на голову – и мороз по боку.

– Давайте приступать к делу, хватит болтать, – участковый ещё раз повторил план действий.

Теперь возмущаться начала Майорша:

– Я не пойду стучаться в дом. А вдруг у них оружие? Я на фронте кровь проливала. Свой долг выполнила. Пусть власть шагает под пули террористов.

– Какие террористы, – зашипел на неё участковый. – В этом доме проживают два пенсионера. Торжковы. Лидия Васильевна и Пётр Андреевич. Им обоим под семьдесят лет. Оба больны. Он сердечник, она диабетик. Родные приезжали в последний раз в прошлом году на майские праздники, сажали картошку. Ну, нет там никаких террористов.

– Да?! Нет? А тогда откуда там всполохи по окнам? Что-то всё блестит и прыгает. Люди ходят в чёрном. Сама видела.

– Чушь! Не может быть. Ну, не может быть. Я бы знал.

– Да ты пьянь! Как ты можешь подозревать меня во лжи?! Да я до Берлина дошла! Я ходила в рукопашную на фрицев! Да я такое делала…

– Всё! Хватит. Я пойду, – Антон рубанул рукой вечерний морозный воздух, и все притихли. – По местам. Майорша останется в засаде с журналистом. Пусть пока берёт у неё интервью. А мы начнём действовать.

Команда главы администрации подействовала. Вот что значит власть. Всё-таки нужен в стаде пастух. Ох, как нужен. Андрюша взял за руку Майоршу, и они спрятались за поредевшими кустами перед забором. Шофёр Коля побежал в обход. Участковый вытащил из кобуры пистолет и, низко пригнувшись, пробежал к дому и лёг под окнами, вытянув руку с оружием. Антон собрался с духом, открыл калитку и пошёл по дорожке к тёмному дому.

«Подходящий случай, – подумал Андрюша, – когда ещё будет такое трусливое лицо у Майорши. Наглая старуха сожрёт его и не подавится. Надо брать быка за рога. Иначе мне каюк. Тёпленькой надо брать. Пока боится, а, значит, правду скажет».

Майорша сидела на доске, оторванной от забора, и нервно кусала губы.

– Нина Константиновна? – тихо спросил Андрюша. – А, Нина Константиновна?

– Чего тебе? Возишься, как шелудивый. Смотри вперёд.

– Я спросить хочу. Китель-то не ваш, мужа покойного? Да?

– Чего? – не поняла Майорша. – Какой китель?

– Так ведь китель вашего мужа, – Андрюша торопливо заговорил, не повышая тона. Главное сбить её с толку и огорошить. – Так и вы не Майорша, а всего лишь младший лейтенант ветеринарной службы. Закончили войну с медалью «За победу над Германией». Так или нет?

– Да ты что говоришь? – Майорша пыталась возразить, но её испуганные глаза забегали, она вдохнула и уже не смогла выдохнуть.

Андрюша увидел, как затряслись руки старухи.

– То говорю, что надо говорить. Вы, Нина Константиновна, аферистка. Носите медали и ордена вашего покойного мужа. Незаслуженно причём. Это он майор артиллерии и герой войны, а вы дешёвая армейская проститутка, которая больше трёх месяцев не служила ни в одном подразделении. И списали на «гражданку» вас, Нина Константиновна, сразу же после приказа о демобилизации Верховного главнокомандующего, горячо любимого вами Сталина.

Ответа не последовало. Да и не могло последовать. Огорошенная Майорша, онемев, смотрела на Андрюшу испуганными до смерти глазами.

Тем временем Антон подошёл к дому. Обошёл его вдоль фасада. Заглянул в окна. В окнах света не было. Тогда он подошёл к двери и громко постучал. Ответа не последовало. Вокруг стояла тишина. После стука в дверь залаяла бродячая собака, – их в округе было хоть пруд пруди, – и опять всё стихло.

Антон начал стучать сильнее. Реакции не последовало. Тогда он со злости ударил ногой по двери, и выбил дверной крючок. Участковый вскочил из-под окна, и они вдвоём рванулись в дом. Андрюша увидел, как вспыхнули два фонарика. Свет фонариков заметался по дому и вдруг погас. Сердце Андрюши замерло от страха. Забыв про Майоршу, которая сидела на траве как истукан, он пригнул