Сердце Северного Ликана - Мария Александровна Ерова

Дело запахло жареным, и Чен инстинктивно почувствовал это.

— Да нет! Не пойми меня неправильно! Ты мне очень нравишься. Просто…

Он зажестикулировал в воздухе сначала на уровне груди, изображая округлые полусферы, потом спустился до ягодиц, изобразив там почти то же самое. Марисоль вспыхнула, и мистер Уокер поспешил ретироваться.

— Забудем об этом! — его примирительная улыбка оказалась весьма красивой, хотя и нагловатой. — Я просто хотел сказать, что приёмы пищи тебе пропускать никак нельзя…

— Нам нужно найти хоть какое-то поселение, или намёки на него, — попыталась возразить девушка. Но в животе в тоже самое время предательски заурчало. — К тому же нам нечего есть…

— Об этом не беспокойся, — вновь заверил её Чен. — Лес полон дичи, и я мигом… — Вы уйдёте и оставите меня здесь одну?! Я на это не согласна! Кажется, Марисоль была близка к панике. По крайней мере, отчаяние уже овладело ею, а по спине, крадучись, полз липкий страх. Чен подошёл к ней ближе. Взяв за плечи, заглянув в глаза. — Поверь, я тоже буду скучать. Уже скучаю. Но меня не будет совсем недолго…

— Я не останусь одна в лесу! — глаза девушки сверкали от неподдельного панического страха. — Мне страшно!

— Тссс, тише!

Чен прижал её к груди, чувствуя, как крупная дрожь сотрясает это хрупкое тело. Поцеловал в макушку, погладил по голове успокаивающе, словно Марисоль была ребёнком. Ей было ужасно стыдно, но поделать с собой она ничего не могла. Это было выше её сил, хотя и шло в явный разрез с понятием «сильная и независимая». А потому девушка разревелась от обиды и досады на саму себя, уткнувшись носом в плечо почти что чужого ей человека.

— Чего ты боишься? — шёпотом спросил тот, будто боялся, что их услышат.

Та не отвечала, и мистер Уокер терпеливо ждал.

— Леса. Я очень его боюсь..., — прошептала, наконец, она в ответ.

К величайшему удивлению Марисоль, тот не стал задавать вопросов типа «почему», и уговаривать её тоже не стал.

— Понимаю, — вместо этого сказал Чен. — Тогда пойдём вместе. Только пообещай не смотреть, когда я скажу закрыть тебе глаза. А если чего-то ненароком увидишь, поклянись не задавать вопросов. Согласна?

Сейчас Марисоль была согласна на всё.

Девушка коротко кивнула, и они вместе отправились на охоту.

Глава 30. Женщина

Мари закрыла уши руками, и зажмурилась, будто это могло помочь. Она не хотела слышать того, что услышала, и даже если это было бредом слегшего в горячке человека, всё равно, слова, вырвавшиеся из уст Албера, звучали слишком страшно, тревожно, и девушка не хотела бы их воспринимать. Даже в качестве бреда. Она смертельно устала от свалившейся в столь короткий промежуток времени на её голову чертовщины.

Самое время было забиться в какой-нибудь дальний угол, поджать колени к подбородку и тоненько заскулить. Но, даже несмотря на страстное желание сделать это, она сидела рядом с Албером, и неотрывно смотрела на его лицо, перемазанное кровью, и не могла даже слезинки из глаз выдавить, так была потрясена случившемся. Единственное, чего она сейчас боялась, это была смерть хозяина замка. Легче было остаться без еды, в промозглом каменном доме без возможности согреться предстоящей зимой — в конце концов, проблему с тёплой одеждой можно было решить. И листья деревьев на крайний случай тоже годились в пищу. Но вот лишиться единственной защиты в лице герра Нильссона было в представлении Мари кое чем посерьёзнее.

Она помнила ту тёмную сущность, что явилась ей ночью в одном из коридоров этого самого замка. Она помнила глаза убийцы, что преследовал её в лесу. И, наверное, впервые в жизни, она чётко осознавала, что одной ей не справиться.

Да, Албер пугал её тоже. Его раны на лице регенерировались с необычайной для человека скоростью, можно сказать, на глазах приходя в божеский вид. Но его зрение, его глазные яблоки… Это было просто не реально! Человек так не может…

«А кто тебе сказал, что я — человек?»

Сейчас он крепко спал или был в небытии, но Мари всё равно было спокойнее рядом. Она даже осознавала, что солнце за стенами замка скоро сядет, и здесь, вероятно, опять начнёт твориться чёрт те, что…

Этот мужчина в таком состоянии точно не сможет её защитить. И всё же его присутствие дарило хоть какую-то надежду и утешение. Громкие звуки, раздавшиеся откуда-то сверху встревожили девушку. Она машинально прижалась к ничего не слышавшему Алберу, и замерла, прислушиваясь. Шум повторился. Мари показалось, что кто-то задумал двигать мебель на втором этаже, но ведь кроме них здесь никого не было. Никого…

А после раздался крик. Громкий, душераздирающий, словно кто-то подвергся смертельной опасности, и был очень напуган. Кричала женщина, и Мари, робко поднявшись, сумбурно споря с самой собой и явно не отдавая отчёт своим действиям, пошла на этот крик, медленно переставляя ноги. Они дрожали, как всё её тело, не только от усталости, но и от страха. Да! Она боялась, но шла, словно понимая, что не может поступить иначе. Ей нужно было взглянуть на то, куда отчаянно звал её этот голос.

Свернув на лестницу, она заметила мелькнувший подол платья, и прибавила шага. Ругаясь последними словами, она пробовала заставить себя остановиться и вернуться в прихожую, но жадное любопытство и желание во что бы то ни стало докопаться до истины делали своё дело. И Мари продолжала идти за той, что, по словам герра Нильссона, здесь не существовало…

Поднявшись выше и завернув уже в знакомый коридор, девушка разочарованно выдохнула: там никого не оказалось. Но за дверью в её собственной комнаты послышалось шевеление, и Мари, не мешкая, бросилась туда. Но и в комнате её ждала пустота. Становилось всё страшнее, и желание разобраться во всём таяло на глазах. Замешкав, она хотела уже было вернуться вниз, к Алберу.

Но что-то привлекло её внимание в окне. Тревога полоснула по сердцу острым спазмом. Мари бросилась к окну, до боли в глазах вглядываясь в горизонт. Выступающие скалы вдали будто были подсвечены изнутри заходящим солнцем. На одной из них — девушка это отчётливо видела, стояла фигура в чёрном одеянии, судя по очертаниям — женская.

Должно быть, это была та же женщина, которую она видела рано утром и за которой погналась в лес, забыв про все опасности