Сердце Северного Ликана - Мария Александровна Ерова

А после, вскрикнув, она зажала свой рот ладонями, её затошнило от увиденного зрелища.

Видимо ваза, на осколках которой она едва не упала, была разбита о лицо Албера. Лоб и переносица были повреждены, а глаза… его прекрасные янтарные глаза сейчас были просто сгустками окровавленной субстанции, и нельзя было разобрать ни бровей, ни век, ни того, что осталось от глазных яблок.

Подбородок мужчины мелко дрожал, было слышно, как зубы постукивают друг о друга. И всё же он держался. Мари всхлипнула. По её бледным щекам опять поползли слёзы.

— Кто это сделал? Это он? Тот, из леса… — тихо прошептала она.

— Нет, — так же тихо отвечал Албер. — Он не может сюда проникнуть. Это что-то другое…

— Другое? — ахнула Мари. — Что значит — другое?

Герр не отвечал, и тогда девушка, спешно стерев с лица слёзы, быстро постаралась взять себя в руки.

— Нужно обработать рану… Вы видите что-нибудь?

Мужчина долго не отвечал, но после процедил сквозь зубы.

— Нет, абсолютно ничего. Но это пройдёт.

— Как это — пройдёт? Вам надо в больницу!

— Куда? — по лбу, смешиваясь с кровью Албера, поползли капли пота. Он бледнел и слабел на глазах.

— Врач! Вам нужен врач!

Мари запаниковала, а мужчина, покачнувшись, завалился на бок, заметно ослабев, но при том не теряя сознания.

— Если ты о лекаре, то их здесь нет. Здесь никого нет… — едва смог пошевелить губами герр Нильссон.

— Но Вы же можете умереть! Что же мне с Вами делать?!

— Просто оставь меня в покое…

Кажется, он всё же лишился чувств, а Мари, пойдя против собственной природы, вместо того чтобы бежать без оглядки, попыталась поднять его, но получилось лишь положить поудобнее. Куда уж ей было с её-то комплекцией воротить здоровенное тело без признаков жизни! Албер был на голову выше и наверняка весил вдвое, а то и втрое больше миниатюрной тонкокостной девушки!

Но и бросать его здесь, в беде было нельзя. Да и куда ей было идти?!

Мари не знала, что ей делать дальше. Кровавые глазницы герра Нильссона напоминали кадры из фильмов ужаса, да и тот, кто сделал это, наверняка был где-то рядом. Ну почему он не сказал ей, кто это?! Чего ей следовало опасаться?!

Но сейчас думать нужно было в первую очередь о нём. Поразмыслив, Мари бросилась на кухню за водой и, отыскав чистую тряпицу, принялась аккуратно промывать свежие раны на лице мужчины. Странно, но когда она промыла их, то обнаружила под слоем запёкшейся крови цельные глазные яблоки, красноватые, не так уж и сильно повреждённые, как казалось вначале. Албер равномерно дышал, и это успокаивало девушку. Она закончила процедуру, не зная, чем ещё можно обработать такую рану, кроме как водой. А потому, уставшая, просто уселась рядом, прижавшись к хозяину замка всем телом. Ей было страшно, а так, находясь возле мужчины, пусть и пребывающего в столь прискорбном положении, она чувствовала себя хоть немного защищённой.

Мари наблюдала за ним, и диву давалась, как это ранки на его лице могут стягиваться так быстро практически на глазах рубцуясь, собираясь в продолговатые шрамики, похожие на швы недельной давности.

В конце концов она просто устала удивляться. Но наблюдать не перестала.

— Что же Вы за человек такой, герр Нильссон, — прошептала она, чувствуя, что усталость берёт своё и она вот-вот задремлет.

Но он ответил ей, не размыкая уже почти заживших век и засохших губ.

— А кто тебе сказал, что я — человек?..

И вновь провалился в небытие, оставив Мари пробравший до костей холод многозначности своих слов.

Глава 29. Страх

Кто-то боится темноты. Кто-то замкнутых пространств. Кто-то вещей, намного хуже, чем пребывание на лоне природы, среди деревьев. Например, пауков. Марисоль их тоже не жаловала. Но деревянные могучие великаны пугали её ещё больше. Тёмный мрачный лес окружал девушку со всех сторон, и это было худшим из кошмаров, какие ей удалось пережить в своей жизни. Деревья были её врагами с детства. Среди их тонких, высоких стволов, легко могли прятаться призраки, бестелесные создания, сливающиеся с ними, проходящие сквозь, но неизменно оставляющие свои следы в мире живых. Марисоль могла не только видеть призраков. Она легко чувствовала их присутствие, даже когда те были невидимы.

Вот и сейчас девушка кожей чувствовала присутствие потустороннего. Она не могла это объяснить, то есть, не могла сказать, как это точно происходит. Но все волоски на её теле приподнимались, ощущение холода проникало вглубь кожи, и она не могла согреться, даже если было очень тепло. Даже если было просто жарко.

Но в лесу жарко не было. Влажность и прохлада, а ещё вездесущие комары, что то и дело донимали мистера Уокера — на нем из всей одежды были лишь походные штаны да сапоги. Рубаха благополучно канула в море со всеми остальными пожитками. Но это, похоже, было единственным, что доставляло ему некоторые неудобства. В остальном Чен был весел, собран и жизнерадостен, как и всегда. Разве что, немного более наблюдателен…

— Что с тобой, красотка? — ненавязчиво поинтересовался он, когда Марисоль шарахнулась от очередных кустов, показавшихся ей каким-то подозрительными. — Устала, небось?

Они шли уже длительное время, ни разу не остановившись. Марисоль не жаловалась, хотя и усталости из-за нервного перенапряжения она почти не ощущала. Но когда о ней заикнулся Чен, то девушка сразу же почувствовала усталость в ногах и покалывание в спине.

— Немного, — призналась она, на деле не желая выдавать истинную причину своего плохого самочувствия.

— Так сказала бы! — тут же возмутился тот. — Я привычный к походной жизни человек, а на тебя, ты уж извини, смотреть иногда страшно: дома, наверное, фитнесами-диетами злоупотребляла, раз довела себя до такого состояния!

Марисоль растерянно окинула себя взглядом. Она всегда была худенькой, тонкокостной, как балерина, но лишний раз поесть и правда забывала, особенно когда была увлечена учёбой или исследовательской работой. Однако дистрофиком себя не считала, и придирки, пусть и шутливые, этого мужчины, считала вполне безосновательными.

— Какого состояния? — её руки привычно легли в закрытую позу, скрестившись на груди.

— Ну… этого… истощения! — наконец тот подобрал нужное слово, и Марисоль возвела глаза к куполу неба.

— По-Вашему, извините, субъективному мнению все женщины должны иметь