Сердце Северного Ликана - Мария Александровна Ерова

она пыталась развести этот проклятущий костёр, одному богу было известно. Веток, тонких и довольно массивных она смогла натаскать с окраин леса, как и всякий разумный городской житель, не рискуя заходить в него далеко. Но древний человек выходил из неё так себе, ни огня, ни даже единственной искры камнями, данными ей Ченом, выбить ей не удалось. Они умрут с голоду или замёрзнут, или…

Он вновь появился за спиной, тихо, бесшумно, напугав девушку так, что та подскочила.

— Как твои успехи, красотка? — Чен держал в руках две тушки освежёванных зайцев и несколько палок, ровных, видимо, предназначавшихся как раз для того, чтобы воздвигнуть их над костром в качестве подобия мангала. — Вижу, что не очень!

Марисоль была готова расплакаться.

— Я не могу это делать! — одна из лучших учениц своего потока не была готова к тому, что провалит экзамен на выживание, ведь в учёбе она привыкла всегда и во всём быть первой. — У меня ничего не получается!

— Ну-ну, — успокоил её мистер Уокер. — Я это предполагал. И предложил тебе подобное занятие скорее, чтобы отвлечь и не давать тебе повода скучать по мне!

Он хохотнул собственной шутке.

— И, вижу, мне это удалось.

Марисоль всхлипнула. Неужели это правда? И от неё не будет никакого толка… Глядя на освежёванные тушки зайцев, она вдруг задалась вопросом:

— Но как Вам это удалось? Без оружия, без силков…

— Я столько времени провёл в лесах, что научился обходится без всего этого иногда такого нужного, но не всегда доступного оборудования.

— И чем же Вы занимались в лесах?

— Охотой, — буднично ответил Чен. — Я же говорил…

— На зайцев? — скривилась Марисоль, чувствуя, что не хочет слышать ответа.

— На оборотней! — совершенно спокойно ответил тот. — Или ты до сих пор мне не веришь?

Глава 24. Чужой

Сердце ухнуло в пятки.

Из ближайших кустов орешника на неё смотрели глаза, не мигая, не прячась, и было в них нечто нечеловеческое, хищное, опасное. Нет, они были прекрасного сине-голубого цвета, но то, что ощущалось в их взгляде, оценивалось не здравым смыслом, а интуицией.

Это был человек, но какой-то… не такой. Высокая фигура его прослеживалась в листве, наполовину скрывающей этого мужчину. Длинные спутанные волосы были цвета вороньего крыла, даже отдавали синевой, но оттого мертвенно-бледная кожа казалась просто белым пятном и на фоне этих волос, и мрачного, тёмного леса.

На губах его теплилась выжидающая улыбка, больше похожая на оскал, и какое-то совершенно дикое выражение лица молодого мужчины не предвещало девушке совсем ничего хорошего.

Он молчал, тяжело дыша, настороженно разглядывая девушку — ну точь-в-точь хищник, ожидающий подходящего момента, чтобы напасть на свою жертву!

Мари боялась пошевельнуться, пока таинственный незнакомец рассматривал её как блюдо к ужину, плотоядно облизывая губы. Однако она не выдержала и сделала шаг назад, ещё один. Тогда мужчина оказался из-за кустов ровно на столько же, на сколько она отступила.

— Пожалуйста, не надо… — прошептала она, но, казалось, тот только этого и ждал.

Гулко зарычав, совсем по-звериному, он бросился в бой.

Не помня себя от страха, Мари ломанулась сквозь ветви деревьев, не разбирая дороги и не понимая, в каком направлении ей бежать. Ужас охватил её от макушки до пяток, но интуиция и инстинкт самосохранения всё делали на автомате. Она знала, что скорее всего бежать не удастся, но остановиться прямо сейчас означало прямо сейчас умереть, или, ещё хуже, быть поруганной этим чудовищем в образе человека.

Однако, мужчина уже догонял её. Мари слышала его рычание и тяжёлое дыхание, и могла только молится о том, чтобы эти молитвы достигли адресата, и пришло её спасение. Но в следующий миг она поняла, что земля ушла из-под ног, она полетела вниз лицом, а сверху на неё ухнула вся тяжесть её преследователя. Он прижал её к траве, надёжно зафиксировав руки и ноги, и принялся по-звериному обнюхивать лицо, шею и грудь, касаясь носом её кожи.

— Сладкая… вкусная…

Его голос, хриплый и глухой, пронёсся над самым ухом Мари. Она застонала, понимая, что вот-вот задохнётся под тяжестью веса мужчины, но этому ненормальному, кажется было всё равно. Однако он вдруг остановился, словно в запахе её тела, что он отчаянно пытался втянуть своим носом, обнаружилось нечто такое, что заставило его сделать это.

Мужчина схватил девушку за щёки, вынуждая смотреть ему в глаза. Она сжалась от страха, пытаясь понять, что ждать от него в следующую минуту, но тот замер и, кажется, даже взгляд его стал более осмысленным.

Он что-то хотел сказать или спросить, но теперь ему не оставили шанса.

Кто-то резко и неожиданно напал на него со спины, Мари ахнула, ибо он зацепил её, но тут же почувствовала немалое облегчение, когда тело её освободилось от непосильной ноши. Дышать стало легче, и она тут же вскочила на ноги, готовая и дальше бороться за свою жизнь.

Однако за неё сейчас бился Албер. Мужчины колошматили друг друга не стесняясь, пуская в ход кулаки и ноги, и кровь из разбитых носов и скул как в дешёвых боевиках брызгала во все стороны алыми каплями.

Мари оставалось только наблюдать за их боем со стороны и надеяться, что хозяин замка выйдет из него победителем. В конце концов, так и вышло. Брюнет начал ослабевать, он явно выдохся, тогда как ярость герра Нильссона только начала набирать обороты.

Он повалил незадачливого насильника на землю, ещё пару раз приложив для верности огромным кулаком, после чего заявил притихшему избитому мужчине:

— Ещё раз приблизишься к ней, и я тебя убью! Клянусь тебе! — зарычал он точь-в-точь как тот же, словно оба были какими-то дикими животными, а не людьми вовсе.

На что лежащий на земле, перемазанный грязью и кровью, лишь тихо и зло рассмеялся.

— Ты же знаешь, Албер, я буду делать это снова и снова, пока не добьюсь своего…

А они, оказывается, были неплохо знакомы. Мари закусила губу, мечтая сейчас только об одном: поскорее убраться отсюда. Но она не знала, в каком направлении ей идти и ужасно боялась опять нарваться на неприятности. Здесь и в самом деле было не безопасно…

— Ты меня слышал, — Албер поднялся на ноги, кажется, немного остывая. — Только посмей! Я предупредил тебя…

И только после этого обратил свой взор на Мари.

— Идём, — сухо бросил