Сердце Северного Ликана - Мария Александровна Ерова

Но деваться было некуда. Бросив последний взгляд на поверженного мужчину, она поймала его плотоядную улыбку и содрогнулась, начиная только сейчас осознавать, какой участи сумела избежать благодаря герру Нильссону.

Стоило поторопиться…

Глава 25. Близко

Марисоль прикрыла глаза от наслаждения. Нет! Никакие удовольствия мира не сравнятся с жареной на костре зайчатиной после суток голода и холода. Даже без соли и хлеба. Без специй и лука. Просто жареное мясо, приготовленное мистером Уокером на костре с помощью хитрого (и при этом очень простого) сооружения из толстых палок. Только подумать, когда-то давно Марисоль собиралась стать вегетарианкой. И как быстро развеялось это безумное желание, когда девушка столкнулась с проблемой настоящего голода. Вон её сколько, травы вокруг! Жуй не хочу. Но удовлетворить голод мог только полноценный кусок животной материи. Чен не отставал от своей вынужденной спутницы, наслаждаясь завтраком. Он рационально обсасывал каждую косточку, и Марисоль начинало даже казаться, что он и их съест в конце концов. Но, конечно же, мистер Уокер этого делать не стал.

За это время Марисоль успела выяснить: он может быть молчаливым, хотя бы во время еды. В другое же время его рот, язык и горло могли заниматься чем угодно: разговаривать с ней, разговаривать с самим собой, если она не отвечала, бездарно напевать попсовые песенки, абсолютно не попадая в ноты и тем самым раздражая девушку ещё больше.

Нет, она не жаловалась. Она понимала, в каком положении оказалась, и, уж если им предстоял разговор, то пусть он будет хотя бы касаться дела. Трапеза подошла к концу, и теперь можно было направить предстоящий словопоток мистера Уокера в нужное русло.

Но он опередил её.

— Я видел в лесу ручей. Чистый, — словно издалека начал он. — Наверняка ты хочешь пить…

При этих словах во рту девушки разом пересохло. Конечно, она хочет пить, ещё как. Особенно после столь жирной пищи. Но думать об этом Марисоль не могла, и лишь напоминание о том мистера Уокера моментально переключило её на насущную проблему.

— Далеко отсюда?..

— Нет, не очень, — продолжил мужчина. — Сейчас мы отыщем его, утолим жажду и попробуем разыскать какие-нибудь вещи, авось повезёт!

Марисоль скептически взглянула на него, совершенно не разделяя безумного оптимизма Чена.

— Не хмурься, красотка! — словно в ответ на её мысли, подмигнул он девушке. — И не из таких передряг выбирались! Скучно не будет.

Марисоль кисло скривилась, о скуке на самом деле думать не приходилось.

— А что, если это место необитаемо?! И других людей здесь просто нет…

Чен вдруг расхохотался громовым смехом.

— Поверь, тогда я буду думать, что умер и попал в рай! — наконец, соизволил пояснить он вспышку внезапного веселья. — Необитаемый остров, девственная природа и самая прекрасная девушка на свете рядом со мной! О чём ещё мечтать?!

Марисоль смутили его слова. Она что-то пробормотала невнятное в ответ и густо покраснела.

— Пойдёмте, — после сказала она, чтобы прекратить данный разговор. — Мы зря теряем время.

Широкий лесной ручей был действительно недалеко, Марисоль даже не успела устать, пока они добирались туда, а после с жадностью пила воду, зачерпывая полные пригоршни свежайшей влаги. И ей всё казалось, что жажду эту невозможно утолить, такой вкусной была вода из лесного ручья. Чен не отставал, он вообще не казался расстроенным или подавленным, и это слегка настораживало девушку.

Возможно, ему просто не хватало мозгов, чтобы оценить всю серьёзность случившейся ситуации. Но, с другой стороны, он чувствовал себя здесь как рыба в воде, и справлялся со всем, в том числе и со стрессом, гораздо лучше её самой. Они вернулись к тому месту, где жгли костёр на берегу безжалостного моря, что сейчас притворялось ласковым игривым котёнком. У Марисоль после вчерашнего приключения болело буквально всё, но позволить себе расслабиться означало потерю драгоценного времени, и они, не отдыхая, пошли вдоль берега в поисках утерянных вещей. Удача на этот раз и не думала им улыбаться. Ничего из того, что было действительно важным, море не собиралось возвращать. Но Марисоль понимала, что сейчас самой необходимой вещью был мобильный телефон, но даже если бы она нашла его здесь, на берегу, то вряд ли бы он был способен работать.

Однако эмоции, которые девушка всегда так тщательно умела скрывать за маской безразличия в своей обыденной жизни, всё чаще прорывались наружу. И слёзы беспощадно разрушали бережно хранимый образ холодной и неприступной девушки, что привыкла считать себя сильной и непоколебимой несмотря ни на что.

— Эй, что за настрой, красотка! — услышала она голос того, от которого, казалось, ничего скрыть было невозможно.

Марисоль быстро растёрла набежавшие на глаза слёзы по щекам и попыталась натянуть улыбку на бледное уставшее лицо.

— Это всё ветер и… соль, — произнесла она как можно убедительнее, но Чен не поверил, снисходительно покачав головой.

— Не думаю, что стоит жалеть себя. Мы не в худшем положении дел. К тому же, у тебя есть я. Это много, знаешь ли. Любая на твоём месте была бы счастлива застрять с таким как я на этом острове.

Если мистер Уокер так шутил, то было совершенно не смешно. И слёзы вновь удушающе сжали горло девушки. Она всхлипнула и расплакалась, как ребёнок, уже не пытаясь сдержаться.

Тогда Чен, подойдя ближе, просто сграбастал её в охапку и молча прижал к себе, легонько покачивая. Так они стояли минут пять, пока Марисоль в действительности не стало легче. И всё это время девушка думала, как удивительно, что участливые объятия почти постороннего человека могут придать сил и успокоить, если они действительно искренние. Но даже для неё, погрязшей в дебрях переживаний и вполне логичного стресса, было слишком находиться в объятиях по пояс обнажённого мужчины и воспринимать его лишь как источник поддержки и успокоения.

Марисоль попыталась отстраниться, но он удержал её за плечи, при этом опасно заглянув в глаза. Девушка напряглась, не зная, что ещё ожидать от своего странного напарника по несчастью. А он, приблизившись к её лицу, уже был готов вцепиться в её губы, как коршун в жертву когтями…

Глава 26. Завтра

Мари дала волю слезам на подходе к замку. Албер шёл впереди, лишь изредка оглядываясь на