Английская промышленность в Средние века - Льюис Френсис Зальцман

должен был обучать стеклодувов многим другим искусствам, никогда не практиковавшимся в королевстве», предоставили ему монополию, в течение двадцати лет никому другому не разрешалось практиковать такие искусства без его лицензии под угрозой штрафа в размере 200 фунтов[71]{380}. Нам известно, что большая часть стекла покупалась через стекольщиков из крупных городов, но мы не знаем, производили ли они свое собственное стекло. Некоторое количество стекла, особенно цветного, импортировалось, отчеты Йорка показывают «стекло различных цветов», купленное в 1457 году в Халле{381} у Питера Фодкента (немца), рейнское стекло покупали в 1530 году, бургундское — в 1536, а нормандское стекло — в 1537 году{382}. В 1447 году поверенные графа Уорвика оговаривали, что для окон графской часовни в Уорвике не должно использоваться английское стекло{383}.

Тому, кто знаком с красотой английского витража, это условие может показаться странным, однако следует иметь в виду, что окна наших соборов получили свою славу не благодаря изготовителям стекла, а благодаря художнику, и что стекло есть не что иное, как посредник, передающий замысел. По крайней мере до XV века английское стекло, как правило, было белым и украшалось уже после того, как покидало мастерскую. Этот процесс можно проследить по отчету церкви Св. Стефана за 1352 год. Джон Честерский и пять других мастеров-стекольщиков получали шиллинг в день и создавали рисунки для витражей на «белых столах», предположительно, на плоских деревянных табличках, которые промывали элем[72] для предотвращения растекания красок. Около дюжины стекольщиков раскрашивали стекло за 7 пенсов в день, и около пятнадцати — разрезали или разбивали и соединяли[73] его за 6 пенсов в день, что они делали, вероятно, поместив его поверх рисунков, перед тем как раскрашивать. Стекло, разрезанное таким образом на удобные формы, удерживалось на месте над узором с помощью «clozyngnailles», а когда оно окрашивалось, то соединялось свинцом; для заполнения швов использовалось сало или жир. Для росписи 151 предоставлялись серебряная фольга, гуммиарабик, гагат (geet) и «cimement» (разновидность чернил)[74]. Возможно, более яркие цвета получали за счет использования кусочков витража, поскольку закупались также рубиновое, лазурное и сапфировое стекло.

VIII. Изготовление одежды

Какой бы важной ни была торговля шерстью, на протяжении столетий являвшаяся главным источником богатства Англии, этой темы, относящейся скорее к сфере торговли, чем к промышленности, мы не будем касаться здесь. Я хочу проигнорировать сырье, чтобы коснуться подробнее самих изделий. Чтобы адекватно изложить обширную и сложную историю производства одежды, потребовался бы объемный том, равный этой книге. Даже если провести границу с введением новых тканей протестантскими беженцами во времена Елизаветы, кратко изложить эту историю невозможно.

Производство ткани восходит к доисторической древности, инструменты, применявшиеся для этого, в большом количестве находили в Гластонбери и других местах, но документальные свидетельства относятся преимущественно к XII веку. К середине того же века в некоторых центрах промышленность настолько развилась, что ткачи Лондона, Винчестера, Линкольна, Оксфорда, Хантингтона и Ноттингема, а также валяльщики Винчестера объединились в гильдии, которые были достаточно богаты, чтобы ежегодно платить королю от 40 шиллингов до 12 фунтов за различные привилегии и монополию на производство в этом регионе{384}. Если это были основные центры, то они ни в коем случае не являлись единственными. Стэмфорд{385}, на границе Линкольншира и Нортанта, был еще одним центром производства ткани; а также Глостер{386}, в то время как десятью годами позже, в 1173 году, красильщики трудились в Вустере{387} и в Дарлингтоне{388}.

К XII веку относятся «законы ткачей и валяльщиков» Винчестера, Мальборо, Оксфорда и Беверли{389}. Все они очень похожи друг на друга и были основаны либо на правилах, действующих в Лондоне, либо тесно связаны с ними, и показывают суконщиков в состоянии подчинения, с которым им было трудно мириться. Вкратце они заключаются в том, что ни один ткач или валяльщик не мог торговать сукном или продавать его кому-либо, кроме городских купцов, и что если кто-либо разбогатеет и пожелает стать свободным горожанином, он должен прежде всего отказаться от торговли и избавиться от всех связанных с ней орудий, а затем убедить городских чиновников в своей способности сохранить новое положение, не занимаясь своим старым ремеслом. Но самым необычным положением во всех этих законах было то, что ни один валяльщик или ткач не мог свидетельствовать против «свободного человека», так как ясно, что «свободный человек» употребляется не в противоположность «вилланам»[75], а как некто, кто владеет собственностью своего города, другими словами, является членом управляющей торговой гильдии или аналогичного органа. Вероятно, торговля английскими тканями, которая в XII веке была очень интенсивной, полностью находилась в руках суконщиков. Во всяком случае, так было в больших городах, о которых здесь идет речь. Торговцы объединялись, чтобы помешать представителям ремесленных цехов суконных мастеров получить доступ к торговле. Так как хартия, дарованная лондонским ткачам Генрихом II в начале его царствования, подтверждала их права и привилегии, которые они имели во времена Генриха I{390}, можно предположить, что эти строгие правила были составлены во время Стефана. В качестве даты, когда они были собраны, т. е. ряда прецедентов, на основе которых они писались в Лондоне, 155 мы можем указать 1202 год, когда граждане Лондона заплатили шестьдесят марок королю Иоанну с требованием отменить ткацкие гильдии{391}.

Большинство современных исследователей полагают, что торговля английскими тканями началась с появления фламандских ткачей при Эдуарде III. Часто утверждают, что до этого сукно, производимое в Англии, было очень плохого качества и предназначалось исключительно для домашнего потребления[76]. Оба утверждения неверны. Безусловно, довольно солидная часть местного сукна представляла собой грубые ткани, такие как те 2000 эллей[77] буреля, которые в 1172 году приобрели в Винчестере для солдат в Ирландии{392}, или еще более грубая и дешевая корнуоллская бурель, которая примерно в это время раздавалась беднякам как милостыня от короля{393}. С другой стороны, были алые ткани, благодаря которым прославились Линкольн и Стэмфорд. Алая ткань, окрашенная, а возможно, и изготовленная там же, в 1182 году покупалась в Линкольне для короля по баснословной цене в 6 шиллингов 8 пенсов за элль, то есть около 7 фунтов в пересчете на современные деньги. В то же время зеленая ткань стоила 3 шиллинга за элль, а серая — 1 шиллинг 8 пенсов