Английская промышленность в Средние века - Льюис Френсис Зальцман

class="sup">{432}, «красильщик, который красил в синий[94] или другие цвета, не мог красить в «блеш», или рыжевато-коричневый, причина не ясна, но этот неопределенный оттенок, «блеш», часто применялся для испанской шерсти»{433}. Для получения синего использовалась вайда, а для желтого — резеда, комбинация этих двух красок давала зеленый цвет, алый получали из грейна (greyne)[95], а красный и красновато-коричневый из марены, которую завозили в больших количествах. Несколько разновидностей лишайников применяли для получения оттенков коричневого и красного. Причудливые оттенки получались путем двойного окрашивания, что не всегда было надежно, поскольку закон 1533 года{434} предписывал, чтобы никто не окрашивал шерстяные ткани в такие оттенки, «как коричнево-голубой, рыже-коричневый или фиолетовый». В то время нередко использовали в качестве красителя бразильское или кедровое дерево, 169 хотя это категорически запрещалось.

Вычесывание и прядение — процессы, которые мы не будем рассматривать подробно. Оба они были домашними отраслями, прядение, в частности, было основным занятием женщин, соответственно, нередко принимались специальные законы, чтобы обеспечить хорошее снабжение прях шерстью. В 1346 году в Бристоле никакая промасленная шерсть, готовая для вычесывания и прядения, не могла быть выслана из города до тех пор, пока местные чесальщики и прядильщики не имели возможности получить ее; более того, она выставлялась на продажу только в пятницу, и никакой посредник не мог ее купить{435}. Аналогично в 1532 году в Норвиче мясникам приказали приносить шкуры, покрытые шерстью, на рынок и предлагать их для продажи бедным женщинам, которые зарабатывали прядением{436}. Когда торговля перешла в руки крупных суконщиков, которые отдавали шерсть на чесание и прядение, возникла необходимость издать законы{437}, гарантирующие, с одной стороны, чтобы рабочие добросовестно выполняли свое дело и не отвлекались ни на что{438}, а с другой стороны, чтобы хозяева не обманывали чесальщиков и прядильщиков, оплачивая их труд продуктами или товарами{439} вместо денег или прибегая к фальшивым весам, заставляя, например, женщин вычесывать 7,5 фунта шерсти вместо 5 фунтов{440}.

Самым важным из всех процессов в производстве одежды было ткачество. Простейший ткацкий станок состоял из горизонтальной рамы, к концам которой прикреплялись нити основы, проходящие вдоль ткани таким образом, что их можно было поднимать и опускать с помощью петельных нитей, оставляя место между двумя слоями основы для прохождения челнока, нагруженного уткóм[96]. Челнок, переходя из стороны в сторону поперек чередующихся нитей основы, покрывал их утком, который укладывался вплотную вертикальной рамой из стержней, лежащих между нитями основы. Чтобы ткать туго и плотно, требовалась значительная сила, в Норвиче женщинам запрещалось ткать камвольные изделия, так как они «не обладали достаточной силой», чтобы работать с ними должным образом{441}. Ткань, после того как она была соткана, сворачивалась в рулон. Длина ткани ограничивалась только привычкой или удобством, ширина зависела от ширины ткацкого станка и когда в 1406 году Генрих IV приказал, чтобы сукно ткали шириной в шесть четвертей ярда вместо 171 пяти четвертей, как это было принято, приказ пришлось отменить, так как это потребовало бы от всех ткачей покупки новых станков{442}. За право пользоваться ткацкими станками часто приходилось платить городским властям. В XIII веке в Винчестере за каждый бурельный ткацкий станок платили 5 шиллингов в год, исключением было то, что мэр, больница и городской клерк могли бесплатно иметь по одному ткацкому станку{443}. Еще одним городом, где платилась пошлина за ткацкие станки, был Ноттингем{444}, а в Бристоле, как мы знаем, до 1355 года сооружение станка «webanlam» влекло за собой оплату в размере 8 шиллингов 5 пенсов.

Во избежание подделок в Бристоле действовало правило, согласно которому все ткацкие станки должны были стоять в магазинах и помещениях, примыкающих к дороге, и на виду у людей, а установка ткацкого станка в подвале или на чердаке влекла за собой штраф{445}. Вероятно, по той же причине ткачам запрещалось работать ночью{446}, хотя в Винчестере было исключение для периода, непосредственно предшествующего Рождеству{447}. В 1320 году лондонские присяжные соединили постановление, запрещающее работу при свечах, с принудительным отпуском, который ткацкая гильдия заставляла своих членов брать между Рождеством и Сретением (2 февраля)[97], эти меры были призваны ограничить предложение и таким образом поддерживать цены на ткань{448} Еще одним приемом для той же цели было правило, согласно которому ни одно сукно на Кэндлвик-стрит не должно было обрабатываться менее чем за четыре дня, хотя это легко можно было сделать за два или три дня[98]{449}. Благодаря этим методам примерно за 30 лет количество ткацких станков в городе сократилось с 380 до 80, а цена сукна, соответственно, возросла. По всей стране власти постоянно стояли перед дилеммой: с одной стороны, ограничить количество ткачей с последующим повышением стоимости их изделий, или, с другой стороны, рискнуть ухудшением качества «к великому позору благочестивого города». Мало того, что не получившие лицензию ткачи часто не знали своего искусства, не пройдя нормального обучения, они использовали плохие материалы и покупали краденую шерсть и «thrummes»{450}. Последние представляли собой нетканые нити основы, остававшиеся на концах ткани, а так как за них не взималась вывозная пошлина, то ткачи ухитрялись отрезать их как можно длиннее, и таким образом много шерстяной ткани вывозили из страны без уплаты таможенных пошлин, пока эту практику не объявили незаконной парламентским актом в 1430 году{451}. Сразу после ткацкого станка ткань еще представляла собой «сырье», и, хотя еще не была готова к использованию, уже могла продаваться, многие мелкие производители тканей предпочитали избавляться от своей продукции на этом этапе, а не нести расходы за дальнейшие процессы. Это было особенно распространено на границе с Уэльсом, поскольку в Шрусбери со времен короля Иоанна I был рынок для «pannus crudus»{452}. Большие количества необработанного сукна скупали иностранные купцы и отправляли из страны для обработки. В начале XVI века парламент, с его обыкновенным страхом перед внешней торговлей, видя только, что процессы отделки будут выполняться иностранцами вместо англичан, запретил вывоз необработанного сукна. Поскольку большая часть этих тканей покупалась для окрашивания за границей, а после окрашивания все процессы отделки должны были повторяться, стоимость более дешевых разновидностей настолько поднялась бы, что их невозможно было бы продать. Таким образом, ткани стоимостью менее