Английская промышленность в Средние века - Льюис Френсис Зальцман

сферы влияния крупных портных до начала XV века ограничивались несколькими определенными городами. Но во второй половине XV века наблюдался подъем крупных суконщиков, таких как Джон Винчкомб{471}, знаменитый Джек из Ньюбери и Спрингс из Лавенгема{472}, они использовали наемный труд в таких масштабах, которые вскоре захлестнули мелких суконщиков и поставили их в зависимое положение.

Способности и трудолюбие всегда приносили хороший доход в торговле тканями, а в сочетании с предприимчивостью часто приводили к богатству, но всегда, во все времена и во всех местах встречались люди, которые пытались найти кратчайший путь к счастью с помощью обмана, а возможностей для мошенничества в торговле тканями предоставлялось достаточно. «Некоторые города в Англии… имели обыкновение делать сукно определенной ширины и длины и подгонять весы под него, соблюдая иноземные расценки, они использовали свои весы, благодаря чему эти города имели большие продажи ткани и, следовательно, процветали. Впоследствии в некоторых из этих городов, не довольствуясь разумными размерами, изобрели ткани меньшей длины, чем обычные, и тем не менее, имели так же много денег. Какое-то время они таким образом злоупотребляли доверием своих покупателей, за что последовала расплата. Поскольку эти ткани были признаны некачественными из-за того, что были запечатаны, они никогда не пользовались большим доверием. Когда обман и ложь заметили, никто не желал покупать их ткани, если они не были распакованы и развернуты»{473}.

Эту жалобу, написанную во времена Генриха VIII, подтверждают во всех подробностях отчеты парламента и муниципалитетов. Для обеспечения единообразия постоянно устанавливались правила, и назначались чиновники, называемые ульнагерами[101], которые должны были следить за соблюдением правил, при этом запрещалось продавать любую ткань, если на ней не было печати ульнагера. Суконная ассиза, изданная в 1328 году{474}, устанавливала размеры простого сукна в 28 ярдов на 6 четвертей, а размер цветного сукна — в 26 ярдов на 6,5 четвертей, для необработанного сукна — 24 ярда в сжатом состоянии. Наказанием за нарушение была конфискация[102]. Эту ассизу подтвердили в 1406 году, отменили в следующем, но снова подтвердили в 1410 году{475}, она применялась только к широкому сукну, но в 1432 году{476} было установлено, что узкое сукно, называемое «стрейтом», должно иметь размер 12 ярдов на 1 ярд в сжатом виде; если оно было меньше, то его не конфисковали, но ульнагер отрезал ткань с одного конца, чтобы показать, что это не целое полотно, и оно продавалось как «остаток» в соответствии с его фактическим размером. Что касается камвольной ткани или норфолкской саржи, то в 1327 году использовались четыре различных размера, а именно: 50, 40, 30 и 24 элля в длину{477}; но уже в 1315 году торговцы жаловались, что сукно из Уорстеда и Эйлешема не соответствует своему размеру: 20 эллей выдаются за 24, 25, 30 и т. д.{478}. Производители имели обыкновение так подшивать и складывать свои ткани, чтобы не было видно дефектов длины или качества, в результате чего купцы, добросовестно покупавшие их и увозившие в другие страны, избивались, заключались в тюрьмы и даже убивались своими разгневанными клиентами «к большому позору королевства». Поэтому в 1390 году вышел приказ продавать не запечатанную и не свернутую ткань, а только в развернутом виде{479}. Мошенничества, связанные с растягиванием сукна в Гилдфорде, уже упоминались, и в 1410 году камвольные ткани, которые ранее пользовались большим спросом за границей, теперь производились с таким дефектом, что фламандские купцы заговорили о необходимости проверки всех камвольных тканей в портах. Чтобы исправить эту «большую клевету на страну», мэру и его заместителям поручили обыскивать и опечатывать все камвольные изделия, доставляемые на суконный рынок. Были установлены правила в отношении размера: «thretty elnys streites» (30 эллей х 2 четверти) и «thretty elnys brodes» (30 эллей × 3 четверти), «ткани, одинарные, двойные и полудвойные, ткани, которые назывались chekeres, raies, цветочные, однотонные, монашеские одежды и прочие ткани» (от 6 до 10 × 1,25 эллей) и «ткани, одинарные, 183 полудвойные и двойные» (5 × 1,75 эллей). Разнообразие торговых терминов свидетельствует о масштабах отрасли{480}. В 1442 году удовлетворили аналогичную жалобу на снижение иностранного спроса на камвольные изделия в связи с злоупотреблениями изготовителей. Ткачи Норвича, занимающиеся камвольным ремеслом, ежегодно избирали четырех надзирателей для города и двух для графства для надзора за торговлей{481}. Полвека спустя, в 1473 году, английское сукно в целом приобрело дурную славу за границей и даже в Англии, поскольку ввозилось много иностранного сукна: чтобы исправить это, были изданы общие приказы о надлежащей обработке сукна, сохранении старых ассизов, и указании дефектов. К нижнему краю любой ткани прикреплялась печать, где указывался дефект: «raw, skaw, cokel, fagge»{482}.

Законы 1473 года приводят размер сукна в «ярд и дюйм». Первоначально казалось, что при измерении ткани было принято отмечать конец каждого ярда, помещая большой палец на ткань в конце суконного полотна и начиная отмерять снова с другой стороны большого пальца. Читатели Джорджа Элиота должны помнить, как Боб Солт очень изобретательно использовал свой широкий большой палец при измерении в ущерб покупателям, а лондонские торговцы тканями в XV веке утверждали, что покупают на «ярд и руку», отмечая ярды рукой, а не большим пальцем, и таким образом засчитывали два ярда из каждых двадцати четырех{483}. Хотя в 1440 году это было запрещено, поскольку приказали использовать шелковую мерную веревку длиной 12 ярдов и 12 дюймов, причем конец каждого ярда отмечался дюймом, очевидно, что на практике это продолжалось и в конце XVI века, поскольку «ярд и пригоршня» были известны как лондонская мера{484}.

Последние годы средневекового периода шерстяной промышленности, который, как мы считаем, закончился введением «новых тканей» иностранными беженцами в начале царствования Елизаветы, связаны с подъемом городских суконщиков за счет мелких деревенских. Этому способствовали законы, которые ограничивали или, по крайней мере, пытались ограничить производство ткани в корпоративных округах и торговых городах и запрещали начинать торговлю тем, кто не прошел семилетнего обучения{485}. Эти законы часто нарушались, и, благодаря системе предоставления части наложенных штрафов доносчику, против суконщиков постоянно выдвигались обвинения в нарушении различных правил, которыми регулировалась торговля{486}. Многие обвинения проваливались, а в некоторых случаях выглядели как шантаж, но и правонарушений было достаточно много. Только за один 1562 год не менее шестидесяти суконщиков из Кента, в основном из окрестностей Крэнбрук и