Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

В 858 г. Лотарь II, король Лотарингии, хотел развестись со своей бесплодной женой Теутбергой для того, чтобы жениться на бывшей наложнице Вальдраде: от нее у него были дети, которых он предполагал легитимизировать. В качестве причины развода он выдвинул не только невоздержанность Теутберги, но и якобы совершенный ею инцест. До брака она, по его заявлениям, имела сексуальные отношения со своим братом Хубертом, прелатом сомнительной морали. Обвинениям Лотаря трудно поверить по двум причинам. Во-первых, он прождал два года, прежде чем выступил с обвинениями; во-вторых, он официально подтвердил девственность своей невесты, преподнеся ей традиционный «утренний дар». Он предложил невероятное объяснение: Хуберт, по его словам, имел сношения с сестрой анальным способом и потому она осталась девственницей. Он зашел в своих сенсационных обвинениях еще дальше: невзирая на не угрожающий зачатием характер ее сношений с Хубертом, она все же забеременела благодаря оккультным силам и затем избавилась от зародыша. Остается загадкой, зачем королю понадобилось это нагромождение взаимно исключающих клеветнических утверждений.

Защищая свою невиновность, Теутберга потребовала Божьего суда и получила на него разрешение: ее защитник героически окунулся в кипящую воду и вынырнул необожженным. Не приняв поражения, Лотарь заключил жену в темницу и держал ее там, пока она не согласилась на раздельное проживание. Очевидно, под принуждением Теутберга тогда же сделала тайное признание королевскому духовнику Гунтеру, архиепископу Кёльна. Исповедь была записана и представлена в январе 860 г. синоду лотарингских епископов в Аахене. Теутберга отказалась повторить признание публично, но епископы санкционировали ее уход в монастырь как подготовительный шаг к отмене ее брака. Лотарь немедленно начал открыто жить с Вальдрадой. В феврале 860 г. был созван второй синод, на котором королева, видимо под угрозой пытки, бросилась к ногам епископов и призналась: «Мой брат Хуберт, клирик, совратил меня, когда я была девочкой; несколько раз он имел со мной сношения противоестественным образом»[262]. Она была приговорена к публичному покаянию, но теперь заколебались лотарингские епископы. Отказавшись дать Лотарю разрешение на повторный брак, они обратились к выдающемуся авторитету в области канонического права архиепископу Реймсскому Хинкмару (ок. 806–882 гг.).

Все хорошо понимали, что в основе этого первого скандального королевского развода лежит политическая причина: нужен наследник трона. На самом же деле на карту было поставлено само существование Лотарингского королевства. Дядья Лотаря, Карл Лысый и Людовик Немецкий, правители двух других областей, на которые распалась империя Карла Великого, с нетерпением ждали возможности разделить между собой Лотарингию. Обещав уступить ему земли, Лотарь получил поддержку Людовика Немецкого в деле о разводе. Тогда Теутберга бежала ко двору Карла Лысого, чьим протеже был Хинкмар.

Хинкмар написал трактат «О разводе короля Лотаря и королевы Теутберги» (De Devortio Lotharii Regis et Tetbergae Reginae) в форме ответов на вопросы, задаваемые лотарингскими прелатами.

Он начал с указания на то, что дело само по себе обычное, но Лотарь — король, человек, избранный Богом, с намного большим количеством обязанностей, чем другие люди, одной из которых является подавать пример другим[263]. Решение синода в Аахене, продолжал он, произвольно. Какое давление было оказано на королеву, чтобы заставить ее признаться в подобных вещах? Она успешно защитила себя на Божьем суде. Лотарингские епископы предложили объяснить результаты Божьего суда тем, что «эта женщина думала о другом имени, нежели имя ее брата, когда посылала своего предстателя (vicarius) на испытание, именно поэтому он не сварился»[264]. Хинкмар отклоняет этот аргумент и заявляет, что Божий суд является доказательной процедурой, что подтверждает Библия; это способ, которым Бог сообщает свое решение. Защитник вышел из испытания невредимым, следовательно Теутберга невиновна[265].

На вопрос епископов, подтверждают ли Священное Писание и отцы церкви возможность того, что «женщина зачала и осталась девственницей после аборта» и может ли быть действительным брак, заключенный после такого преступления, Хинкмар отвечает развернутым описанием того, как обычно происходит зачатие, завершая пассаж утонченной иронией: «Никто в этом мире не слышал и никто под этим небом не читал в Писании Истины, чтобы вульва женщины получила семя без соития и чтобы женщина зачала или чтобы она произвела на свет живого или преждевременно извлеченного ребенка с закрытой маткой и не открывшейся вульвой, за одним исключением — неповторимо счастливой и благословенной девы Марии, зачатие которой произведено не природой, а милостью Божьей»[266]. И он вопрошает: «Если наш господин король получил эту женщину девственницей, почему он теперь говорит, что она растленна? Но если она пришла к нему не девственной, почему он держал ее так долго?»[267]. Если действительно было совершено преступление, оно может быть искуплено только одним из двух способов: возмездием или покаянием. Чтобы обнаружить истину, свидетелем должен быть вызван сам Хуберт, и если может быть доказано, что Теутберга не давала на это согласия, то Хуберт должен нести бремя ответственности и быть наказан[268] (здесь Хинкмар разошелся со своим патроном Карлом Лысым, чьим союзником был Хуберт).

Осуждая королеву, продолжал Хинкмар, епископы совершили четыре ошибки:

Во-первых, тайна исповеди должна оставаться тайной, даже если исповедниками были несколько епископов[269];

Во-вторых, епископы не наделены властью разрешать раздельное проживание без публичного суда и приговора, основанного на показаниях компетентных свидетелей, главным из которых должен быть сам Хуберт. Единственная причина разрешения супругам жить раздельно — это измена (которая, тем не менее, не является достаточной причиной для развода). Любое другое обвинение влечет за собой епитимью и последующее отпущение грехов[270];

В-третьих, епископы не имели права судить Теутбергу. Здесь Хинкмар затрагивает потенциально опасную проблему. Церковные суды медленно, но уверенно завоевывали популярность и влияние в решении вопросов брака и семьи и в тот момент были по-настоящему равными соперниками светских судов. Хинкмар решительно взялся за этот вопрос. Брак, говорит он, подпадает под действие двух видов правосудия: мирского — в его социальных аспектах, и церковного — в его моральных и священных аспектах. Мир заинтересован в избежании конфликтов между двумя семьями и их союзниками; церковь заинтересована только в нерасторжимости брака. Хинкмар цитирует пример сотрудничества между обоими видами правосудия. В 822 г. в правление Людовика Благочестивого дама по имени Нортхильда пожаловалась перед синодом, что ее муж Агемберт принуждает ее к соитию «постыдным способом». Синод отказался разрешить раздельное проживание и передал дело в гражданский суд «мирян и женатых людей», которые лучше могут судить в таких вопросах. Если