Троянская война в России XVI столетия - Пол Бушкович

Когда Гвидо засел за свою историю, он активно использовал поэму Бенуа, но ни разу не назвал его. По многим деталям видно, что он использовал текст Бенуа. Например, Гвидо вставил в свою историю описание основных действующих лиц с обеих сторон, и среди незаконнорожденных сыновей Приама он упомянул имена, не являющиеся классическими, – те, что позаимствовал у Бенуа. Вслед за ним Гвидо осудил Гомера, «измыслившего многое, чего не случилось» («multa fingens quae non fuerunt»), но добавил, что следовавшие вымыслу Гомера Овидий и Вергилий не лучше него. В истории Вергилия была крупица истины, однако он «не хотел отойти от измышления Гомера» («ab Homeri tamen fictionibus noluit in aliquibus abstinere»)362. Далее Гвидо утверждал, что жители Западной Европы («occidentales») располагают двумя историями, написанными на латыни («in libris grammaticalibus»), которые отражают истину и дают возможность создать настоящую историю («ystoria»)363. Среди немногих ученых, исследовавших Гвидо, только Мэри Мик отметила этот вывод364. Гвидо не называл Гомера клириком, а в описании Дарета (и Диктиса) не упоминал «подвиги», но утверждал, что эти два автора постоянно находились при своих армиях и правдиво рассказывали о событиях («qui tempore Troyani belli continue in eorum exercitibus fuere presentes et horum que viderunt fuerunt fidelissimi relators»)365. Бенуа видел свою задачу в том, чтобы взять точный рассказ Дарета и переложить его с латыни на romanz. По словам Гвидо, он просто перенес («transsumpta») то, что написал Дарет, в две книги366. Он не сообщил читателю, что использовал сочинение Бенуа, но если он верил рассказу Бенуа, то, должно быть, считал французский текст переработкой подлинной истории. Исследований, посвященных Гвидо, так мало, что мы не знаем, в каких случаях Гвидо предпочитал версию Дарета или Диктиса повествованию Бенуа и даже имел ли Гвидо экземпляры двух античных текстов367. В любом случае и Бенуа, и Гвидо прямо заявили, что составляют историческое произведение, а не литературный вымысел.

От Бенуа к Гвидо

Описание восстановленной Трои имело большое значение в версии Бенуа. Он представил великолепный идеальный город368. У Дарета не было подобного описания, он посвятил лишь несколько строк перестройке города Приамом369. Троя Бенуа была городом высоких стен и башен, а внутри «было много прекрасных дворцов: вы никогда не видели столь роскошных. По всей Трое самые жалкие жилища были не из тесаных или нетесаных камней, но из полированного мрамора … перекрытые портиками улицы соединялись. Снизу они были замощены, а сверху украшены золотой мозаикой». Далее он описывал главную крепость и дворец Приама из мрамора и черного дерева, во многих местах украшенный драгоценными камнями. Завершил Бенуа описание рассказом о придворных развлечениях, которые придумали троянцы, шахматах и других играх, но ни слова не сказал об обычных людях370. Это был типичный средневековый город – резиденция двора. У Гвидо описание было совсем другим. Он воспроизвел некоторые из приведенных Бенуа описаний города, стен, домов, улиц, замка и дворца Приама, даже изобретение шахмат. «Приам возвел зал, очень длинный и пропорционально широкий, его внешние стены были покрыты мраморными плитами, сводчатый потолок обшит панелями из кедра и черного дерева, а различные материалы делили мозаичный пол на разные цвета». Столь же великолепными были предметы обстановки и алтарь Юпитера371.

В то же самое время Гвидо добавил обширный перечень городских ремесленников и описание мельниц на реке Ксанф. В его версии

вдоль этих улиц располагались мастерские, в которых ежедневно трудились, занимаясь своим ремеслом, мастеровые, размещенные в разных местах. Тут жили зодчие, тут художники, тут изготовители статуй, тут каменотесы, работавшие с мрамором, тут стояли носильщики, тут торговцы гончими, тут столяры, тут торговцы мулами, тут штукатуры … тут мастера серебряных дел, тут стекольщики… тут мастера бронзовых дел, тут портные, шившие рубахи и штаны, тут изготовители веретен, делавшие веретена для женщин из металла на наковальне… тут горшечники, тут золотых дел мастера… тут кожевники, тут валяльщики, тут изготовители повозок, тут плотники… тут оружейники, тут ginaeciarii, которых зовут ткачами… тут пекари, тут разносчики, тут свечники, тут те, кого мы обычно зовем купцами, тут argyropratae, то есть продавцы денег…372.

За кварталами ремесленников, искусных и не очень, на реке располагались мельницы, «которые каждый день превращают грубое зерно в лучшую муку для питания жителей». В Трое Гвидо были также подземные каналы, очищавшие город от всякой грязи373.

Для Бенуа Троя была не просто идеальным городом-резиденцией, она также была центром цивилизации, искусств и знания, в том числе знания эзотерического. Ключевым для его представления о городе была алебастровая «chambre de beautez»374. Она помещена почти точно в середину повествования, там есть рассказ о ее красотах, а также описание четырех автоматов – статуй, демонстрировавших искусства и науки и рассказывавших зрителю разные секреты, последним и самым важным из них было то, что все зрители узнавали, «как они должны себя вести и в чем они более всего нуждаются» («Que c’ert que il deveient faire / E que plus lor ert necessaire»)375. В сочинении Гвидо это помещение упоминается вскользь, только в двадцать первой книге, как место, где находился выздоравливавший от ран Гектор. По словам Гвидо, Дарет описал палату, но он отверг описание как «пустые мечты» и не включил его в свой рассказ376.

Город Бенуа был двором феодала, королевской резиденцией с прекрасными дворцами, украшенными мрамором и драгоценными камнями. У Гвидо город был королевской резиденцией с прекрасным дворцом, помещенной внутрь процветающего города ремесленников и купцов. В Трое Гвидо не было места Палате красавиц.

Куртуазность и рыцарственность

Троя Бенуа была идеальным городом – центром феодального двора, а основной идеей его рыцарственного изображения Античности была куртуазность (cortesie) и связанная с ней идея куртуазной любви377. В поэме Бенуа куртуазная любовь занимает меньше места, чем в других романах «античного цикла», и значительно меньше, чем в артуровских романах. В версии Гвидо куртуазность играет совсем незначительную роль. Любовные истории остаются, но их изложение у него сильно отличается от его французского образца. В то же самое время Троянская война у Гвидо, несомненно, была рыцарским состязанием, а все воины были рыцарями, обычно именовавшимися «milites» на латыни, и они проявляли многие из типичных рыцарских добродетелей.

В сочинении Бенуа большая часть персонажей, мужчины и женщины, в тот или иной момент характеризуются как «cortois». У Гвидо слово «curialis» не появляется378. Различия проявляются с самого начала. У обоих авторов история Трои следует за историей Ясона и аргонавтов. От Бенуа мы узнаем, что Ясона послал за золотым руном его дядя, царь Пелей, который был «достойнейшим, мудрым и куртуазным». Сам Ясон был «куртуазным, благородным и досточтимым … возлюбленным всеми». Куртуазность не была моральным качеством, так как Пелей также был дурным человеком. Он считал Ясона соперником и послал его за руном, чтобы избавиться от него379. Ясон и его спутники остановились близ Трои, а ее царь Лаомедонт опасался, что они разграбят и разорят царство. Он отправил к ним придворного гонца с просьбой уехать, что они