Троянская война в России XVI столетия - Пол Бушкович

Сицилия в XIII веке

Сицилия XIII столетия представляла собой общество, во многих своих аспектах похожее на более крупные государства Западной Европы – Францию, Англию, испанские королевства, Бургундию и Священную Римскую империю. Сицилия и Южная Италия в целом не были похожи на общества и государства Центральной и Северной Италии своего времени – Флоренцию, Сиену, Милан или Венецию. Последние были городами-государствами, в которых городская элита поглотила и подчинила себе феодальных сеньоров сельской местности, установила контроль над окружавшей города сельской округой и сформировала более или менее республиканские правительства в городах.

Сицилия и юг, напротив, были феодальными монархиями332. Короли Сицилии – такой титул они носили – правили многочисленными, богатыми и могущественными феодальными баронами, отчасти местными, а отчасти приезжими французами, прибывшими с армией норманнов, а позднее – и с Анжуйской династией. Как и в остальных странах Западной и Северной Европы, города пользовались самоуправлением и обладали влиянием, но не доминировали в такой степени, как в Северной и Центральной Италии. Короли после 1130 года правили отчасти с согласия парламента (curia generalis), включавшего в себя представителей городов с 1221 года – даты принятия Мессинских ассиз. Первым французским завоевателем Сицилии был Роджер I Нормандский, который в 1061–1090 годах отвоевал остров у арабского эмирата Сицилия. Его сын Роджер II в 1130 году принял титул короля Сицилии. Оба они правили составным королевством, их подданными были арабы в Западной Сицилии и греки на востоке острова и в многочисленных анклавах на континенте. Норманны сумели сплавить эти части вместе, вопреки часто проявлявшейся оппозиции островных баронов. Короли правили из Палермо, центра блестящей космополитичной придворной культуры.

Норманнская династия оставалась у власти до 1194 года, когда их земли перешли Генриху VI Гогенштауфену, императору Священной Римской империи, через его жену Констанцию. Династия Гогенштауфенов – швабы (i Svevi) для итальянцев – породили Фридриха II, короля Сицилии и императора Священной Римской империи, объект восхищения и предмет исторических сочинений далеко за пределами самой Сицилии333. Спор о наследовании престола после смерти Фридриха в 1250 году привел к вторжению 1266 года, которое возглавил Карл Анжуйский. Карл сумел подавить восстания сторонников Швабской династии на острове и на континенте, установив сильную монархию, и правил своими владениями из Неаполя, а не из сицилийской столицы Палермо334.

Несмотря на все эти потрясения, Палермо и Мессина процветали. Они были важными торговыми центрами в Средиземноморье, торговали с Францией, Генуей, Северной Африкой и Востоком. Сицилийские города имели органы самоуправления, возглавлявшиеся судьями (iudices/giudici), которые происходили из городской элиты и вершили правосудие, практически управляя городами. Над судьями стояли назначенные королем губернаторы. В Мессине губернатор носил титул strategoto, от греческого strategos335. Именно Мессина, а не Сиракузы была тогда главным городом на востоке. Она расположена на северо-восточной оконечности острова, отделенная узким проливом от Реджо ди Калабрии. Мессина также была центром для греческого населения Восточной Сицилии. Греки Южной Италии и Восточной Сицилии составляли значительные сообщества, сохраняли греческие законы, вели документацию на греческом языке и ходили в греческие церкви. Литургия в них оставалась греческой и в XV веке, хотя они и признавали примат папы. В самой Мессине греки, похоже, не составляли к XIII веку значительной доли населения, однако сельская округа и внутренние районы к югу были преимущественно греческими336.

Гвидо делле Колонне был одним из судей Мессины по крайней мере с 1240‑х годов. Он не принадлежал к числу судей, управлявших городом вместе с strategoto, скорее он был iudex ad contractus. Такие судьи были похожи на современных юристов или юридических посредников, хотя должность они получали по королевскому назначению. Он не был нотарием. Документы с его подписью – решения относительно собственности. Их подписывал он сам, а также другой судья и нотарий337. Кроме того, Гвидо, похоже, ранее служил при дворе королей Швабской династии. Сохранилось около полудюжины его стихотворений на сицилийском диалекте. Они известны потому, что Данте восхвалял их в числе лучших произведений вернакулярной поэзии поколения, предшествовавшего его собственному338. Гвидо был не единственным писателем среди мессинских судей. Его современник Бартоломео де Неокастро написал историю Сицилии 1250–1292 годов, и это – наш главный источник сведений о Сицилийской вечерне. Бартоломео изначально написал свою историю латинским гекзаметром, а в латинскую прозу ее переложил для своего менее эрудированного сына. Стихотворная версия утрачена, остался лишь прозаический текст339. Оба писателя были коллегами по судейской скамье, двумя писателями среди примерно дюжины мессинских судей тех десятилетий, имена которых до нас дошли.

Несколько аспектов жизни Гвидо повлияли на его работу над историей Трои. Одним из них была служба при дворе или по крайней мере причастность к созданной Фридрихом II Гогенштауфеном системе управления: именно там он в юности, предположительно, проявил свой поэтический дар. Вторым была Мессина, где он жил позднее, но еще до того, как в 1266–1268 годах прервалась династия Гогенштауфенов. Здесь он служил городским судьей одновременно с Бартоломео де Неокастро. Нотариальные записи отражают деятельность Гвидо начиная с 1257 года, порой в тех же документах появляется и Бартоломео – подобно Гвидо, судья ad contractus340. Судебную карьеру Гвидо никогда не изучали специально, а лишь для того, чтобы подтвердить его личность, но о праве в Мессине XIII века известно достаточно, чтобы составить картину. Суды руководствовались двумя типами законов: законами королевства Сицилийского, изданными королями, в частности Фридрихом II, а также феодальными обычаями и установлениями ассамблей Мессины и других городов341. Последние, как легко предположить, были серией постановлений относительно имущества и наследования342. Они мало отличались от законов, действовавших в большинстве итальянских городов того времени, но у них были две особенности. Одной из них был prothimisis – право выкупа собственности, связанной с человеком и принадлежавшей его семье (братьям и сестрам, детям, кузенам). Это был греческий закон, истоком которого было бывшее еще в ходу на Сицилии законодательство византийского императора X века Романа Лакапина. Другой была практика заключения брака «по греческому обычаю» (more Graecorum), что давало жене больше имущественных прав, нежели это было обычным для римской или франко-ломбардской правовой практики343. Греческий след был тогда еще вполне заметен.

В должности судьи Мессины Гвидо провел бурные годы борьбы за наследие Фридриха II и завоевания Сицилии Карлом Анжуйским после разгрома и казни Конрадина в 1268 году. В конце «Истории» Гвидо говорит, что начал работу по настоянию (instantia) Маттео делла Порты, архиепископа Салернского, но завершил только одну книгу. Затем он перестал писать, потому что его «стимул и побуждение» (stimulus et instinctus) исчезли. Маттео умер в конце 1273 года, а Гвидо размышлял об этом четырнадцать лет. Маттео, которого он называл не только достопочтенным, но и человеком «великой учености» (magna scientia), происходил из рыцарской семьи из Салерно и был даже родственником Фомы Аквинского, с которым вместе учился в Париже. У него также был дядя, который в 1220‑х годах был судьей в Мессине344. Архиепископ имел хорошие связи при дворе Гогенштауфенов и при дворе Карла Анжуйского, но под конец жизни Маттео проявлял все большее недовольство последним, согласно папскому (и проанжуйскому) хронисту Сабе Маласпине345. Мы мало знаем о жизни Гвидо в течение четырнадцати лет, когда он пренебрегал «Историей», – только о его должности судьи.

Фоном для истории Трои, которую писал Гвидо, были реальные греки из Мессины, Калабрии и Романии к востоку. В повседневной жизни Гвидо сталкивался с греками и греческим компонентом культуры Сицилии и в особенности Мессины. В его истории Трои нет упоминаний греческих текстов, помимо труда Гомера,