Троянская война в России XVI столетия - Пол Бушкович

Трои» («Zerstörung der Statt Troya»), скорее всего, перевод труда делле Колонне, сделанный Гансом Мейром324. В самой ранней описи библиотеки короля Польши (1510) доминировали религиозные сочинения, но среди ее томов было две латинские истории Трои, отражавшие интересы короля Александра325. Должно быть, то были латинские тексты Гвидо делле Колонне, сочинение которого не было переведено на польский язык326. В этих королевских библиотеках также хранились версии романа об Александре, многочисленные средневековые хроники и некоторые труды античных историков, по большей части в вернакулярных переводах, наряду с миссалами, часословами и благочестивыми наставлениями.

За пределами королевских дворов библиотеки представителей западных элит в начале XVI века почти неизвестны, но с течением времени ситуация быстро менялась. Даже с учетом этого самые известные библиотеки представителей элит во второй половине XVI века – это библиотеки ученых, подобных антикварию сэру Роберту Коттону или же математику, астрологу и алхимику Джону Ди. Были описаны некоторые библиотеки аристократов, например библиотека барона Ламли в Англии, а также книги некоторых английских и французских аристократок. Результаты каталогизации предсказуемы. Мужчины-аристократы чаще, чем женщины, учили латынь, так что в известных библиотеках мужчин больше книг на латыни, но и в женских библиотеках такие книги встречаются. Некоторые знатные женщины владели латынью и другими иностранными языками (известный пример здесь – королева Елизавета Английская). Библиотеки по большей части были не слишком обширными по стандартам позднейших времен, насчитывая часто меньше сотни томов, а иногда – ближе к двум или трем сотням. Как можно ожидать, значительная часть книг, порой до половины, – религиозного содержания. Во всех западных библиотеках были светские книги образовательного характера, хотя и в популярных версиях, например книги о медицине, растениях или животных, а рыцарские романы встречались повсеместно. Последние часто присутствовали в ренессансных версиях, например сочинения Ариосто, или же, в более традиционной форме, «Амадис Гальский». Книги об истории и делах управления тоже присутствовали, в основном рассуждения об идеальных монархах, например «Reloj de principes» (1529) Антонио Гевары – европейский бестселлер. В западных библиотеках также были труды классических авторов древности в вернакулярных переводах, на латыни и на греческом языке, и ни одна из них не появлялась в русских библиотеках того времени327.

Для историка главной проблемой является радикальное различие в типах источников из России, Западной Европы и даже Польско-Литовского государства. Не существует описей библиотек Московской Руси или других подобных записей, даже придворных, до XVII века, а сохранившиеся рукописи склоняют чашу весов в сторону церковных библиотек. Именно история восприятия переведенных текстов, таких как история Троянской войны, делает возможным восстановить равновесие и проследить распространение переводных светских трудов по крайней мере среди придворной элиты.

Хотя усилия по переводу с латыни религиозных и светских текстов из Западной Европы и не изменили основной ориентации русской культуры на православие, но они привнесли в религиозную культуру новые элементы, некоторые из них – светские. Самым поразительным было появление религиозных переводов до этого отсутствовавших библейских книг, теперь переведенных с Вульгаты, и толкование Псалтири Бруно Вюрцбургского, но были и другие. Переводы не остались незамеченными, потому что книга Бруно и некоторые другие тексты латинского происхождения попали в «Великие минеи» митрополита Макария. Были также и светские тексты, «внешние» в русской терминологии того времени. В Византии православное мировоззрение сочеталось с динамичной светской культурой, опиравшейся на рецепцию древнегреческого наследия. На Руси оно было недоступным, но в XV веке и позднее в русские библиотеки начали проникать из Западной Европы светские сочинения. Некоторые из них были произведениями православных славян, например сербская версия «Романа об Александре». Гораздо более важным новшеством стал перевод «Истории Трои» Гвидо делле Колонне. Этот труд пространнее, чем роман об Александре, более подробный, он является блестящим примером средневековой западноевропейской – в данном случае сицилийской – литературы. Русские заимствовали такие повести, поскольку рассматривали их как историю, а не роман, а история опиралась на божественный план. Тем не менее читатели двух последних повестей, включая Ивана Грозного, использовали их в светском контексте. Такое использование не должно удивлять, поскольку именно двор и церковные иерархи, заседавшие в Кремле, ответственны за появление переводов и других инноваций. Необходимое для понимания светского контекста обращение к романам об античной истории, созданным во Франции и на Сицилии, объяснит, насколько новой для России стала эта версия повести о Троянской войне.

Глава 3. Сицилия и Троянская война

В начале XVI века жители Руси были уверены, что в религиозных спорах с католическим Западом именно их позиция верная, но они не считали, что эти разногласия должны заставить их отказаться от латинских Библий или строителей церквей – итальянцев. Неизвестный автор также перевел на славянский язык историю Троянской войны сицилийского поэта и писателя Гвидо делле Колонне, написанную в 1287 году и все еще популярную в начале XVI века328. Делле Колонне следовал версии этой известной со времен Античности истории, которая обрела популярность в XII столетии как один из стихотворных romans d’antiquité – «Роман о Трое» (Roman de Troie) Бенуа де Сен-Мора. Бенуа родился в долине Луары, во владениях английской династии Плантагенетов, и предполагаемым заказчиком или по крайней мере адресатом была жена короля Англии Генриха II Элеонора Аквитанская329. Гвидо делле Колонне многое позаимствовал из этой версии для своего прозаического повествования, предназначавшегося для сицилийской аудитории конца XIII века. Гвидо был судьей в Мессине, втором по значению городе Сицилии после Палермо, и оказался свидетелем бурных событий своего времени: последних лет правления Фридриха II, императора и короля Сицилии, борьбы за престол после его смерти и завоевания его родных мест Карлом Анжуйским, Сицилийской вечерни и установления власти Арагонской династии на Сицилии. На Руси почти ничего не знали о событиях, которые стали фоном для сочинения, старательно переведенного на русский язык.

Начиная с середины XIX века история, которую рассказали Бруно и Гвидо, классифицировалась учеными как роман. Это один из «романов об античности», третьего цикла средневековых французских романов, наряду с артуровским и повестями о Карле Великом. Средневековые романы прославились как величайшие проявления идеалов рыцарственности – доблести, чести, щедрости и прочих рыцарских добродетелей. Эти добродетели наиболее ярко проявлялись при дворах короля Артура и Карла Великого330. В романах античного цикла они тоже присутствовали, но были не столь очевидными. Рыцарские идеалы оставались ключевыми для всех французских романов, в том числе и для сочинений Сен-Мора, но насколько это верно для Сицилии? Был ли юг Италии в конце XIII века достаточно «феодальным», чтобы интересоваться рыцарскими романами? Какова была роль рыцарской идеологии в средневековой Италии331?

Более того, считали ли средневековые читатели эти романы просто историями, вымыслом в современных понятиях? То, что некоторые из романов были стихотворными, не имело значения, поскольку существует и много средневековых хроник в стихах. Как мы увидим, Гвидо делле Колонне верил, что его основные источники были заслуживающими доверия повествованиями об исторических событиях, свободными от поэтических измышлений Гомера и Вергилия. В последние десятилетия ученые также осознали, что средневековые читатели (или слушатели) считали их рассказами о подлинных событиях, подобными хроникам короля Франции и Англии. На Руси перевод сочинения Гвидо включали в серии текстов, составлявших цикл всемирной истории, так что его, должно быть, тоже считали рассказом об исторических событиях. Были ли они романами или историями, сочинения Гвидо и Бенуа представляют те же проблемы, что и романы-вымыслы. Одна из проблем – историческая основа текстов. Основой для труда Гвидо была драматическая история Сицилии