Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская

– Жень, я поговорить хотел… – между поцелуями выдохнул Вадик, пробираясь горячими руками под толстовку.

– Это точно не подождёт до утра? – выдохнула я, чувствуя, как только-только от низа живота стали расходиться волны тепла.

Ну совсем не до разговоров… Просто возьми меня сейчас, иначе превращусь в бревно!

– Подождёт… – возбуждаясь всё сильнее, прохрипел Вадик.

Он живо стянул мою толстовку и свою водолазку, глаза уже блестели от возбуждения. Тёплые руки заскользили по груди под футболкой, я прогнулась и нетерпеливо заёрзала под ним.

– Хочу тебя, детка…

Божечки, давай уже!.. А то я опять про завтрак начну думать…

Его пальцы забрались ко мне в трусики, коснулись такой чувствительной точки и… Кажется, ещё чуть-чуть и…

И вдруг раздался такой громкий стук снизу и крик:

– Женька! Же-ень-ка-а!

Я распахнула глаза, и без того сомнительное желание смыло холодной волной. Вскинула голову и замерла.

Вадик, похоже, увлёкся, даже не остановился.

– Вадь, погоди… – схватила его за плечи.

– Же-ень-ка-а, выходи! – раздалось снова.

Вадик поднял голову, окинул меня пьяным взглядом и поднялся на вытянутых руках.

– Кажется, кто-то пришёл, – я быстро выбралась из-под парня, натянула штаны и толстовку и быстро сунула ноги в угги.

– Ты серьёзно?! – возмущённо уставился на меня Парфёнов. – Мы так давно не…

– Ну ты же слышишь: кто-то пришёл, – отмахнулась я и вышла из комнаты.

– Кто? – раздалось недоумённое за спиной.

Жулька уже звенел у двери сеней, крутясь юлой.

– Да тише ты, Иван спит! – шикнула я на пса.

Но тот уже и сам выглядывал из гостиной.

– Прости за турбулентность, – виновато улыбнулась я и выбежала в сени.

Взяв на руки Жульку, выглянула в окно… и застыла на мгновение. Закатила глаза к потолку и выдохнула:

– Вы издеваетесь?!

Глава 11

Глава 11

– Ты что здесь делаешь? – распахнув дверь, выдохнула я с густым облаком пара.

– Р-р-ав! – взвился в руках Жулька, увидев незваного гостя.

Передо мной высился Алёша Щавлев в детской вязаной шапке с ушками и помпоном, в пуховике не по размеру, лыжных штанах и в унтах до колен, а к груди прижимал внушительную корзину, из которой торчали ананас, бутылки шампанского и что-то похожее на хвостики от колбас.

– Привет, Женька! – озарилось по-детски наивное лицо. – Я к тебе в гости…

Жулька тут же потянулся носом вперёд, вынюхивая вкусненькое. Я прикрыла его пытливую мордашку ладонью и растерянно провела носком одной ноги по икре другой.

– А почему ночью? И как ты сюда вообще добрался?

– Дак я на снегоходе – братан из МЧС только освободился. Думаю, что будешь в Новый год одна сидеть: то свет вырубят, то вьюга, а тебе, мож, помощь нужна. Гостей проводил и к тебе рванул.

Из коридора выглянул обеспокоенный Иван:

– Жень, всё нормально?

– Да, Иван, всё хорошо. Я сейчас, – благодарно кивнула и снова повернулась к Щавлеву. – Я же тебе говорила, что буду с друзьями…

– Тёть Лара сказала, ты одна, я и подумал… – промямлил он и так озадаченно почесал голову, что шапка съехала набок.

Ну, маман! Ну, погоди! Вот уж мастер всё пересолить!

Вздохнула и с улыбкой кивнула на его головной убор:

– Бабуля здравствует?

– Ага.

Выглядел он в этой шапке, конечно, глупо. Какой мужчина двадцати семи лет может претендовать на звание серьёзного кандидата в женихи, разгуливая в бабулиных вязаных подарках? Та, очевидно, до сих пор видит в Алёшеньке малыша. Вот он и ходит по сей день в одежде для пупсиков да в поисках своей Алёнушки.

И что мне с тобой делать, герой-спасатель?

– А это кто? Ещё один сантехник? – громогласно прозвучало за спиной – в проёме коридора уже стоял Парфёнов.

Я растянула весёлую улыбку для Алёши и обернулась:

– Нет, это не сантехник! – округлила глаза и прошипела: – Не груби! – и уже громче добавила: – Это мой одноклассник Алёша.

– Что-то, смотрю, развелось тут у тебя знакомых, – фыркнул Вадик и поёжился от холода.

Я натянуто улыбнулась Щавлеву:

– Ну… в общем, как-то не вовремя ты надумал…

Алёша скуксился, но растянул сожалеющую улыбку и отступил от двери.

– Ладно. Извини.

– Угу. Пока. Извини за маму – она поспешила с выводами, – с неловкостью оправдалась я.

– Но корзину-то возьми. Я тебе покупал от всего сердца, – спохватившись, протянул подарок он. – Тут колбаска, фрукты, шампунь… Куда мне всё это назад тащить?

– Спасибо, не нужно было, – повела плечами.

Но тот настойчиво поставил её на порог, и я благодарно кивнула:

– С Новым годом тебя, Лёш.

– Ага, и тебя, – расстроенный, он отвернулся.

Морщась от противной досады, я одной рукой втянула корзину внутрь, закрыла дверь и обернулась.

Вадик всё ещё стоял на пороге коридора, подпирая косяк.

Жулька завошкался под мышкой и заскулил, чтобы отпустила его проверить содержимое корзины.

– Одноклассник, говоришь? – шагнул к корзине Парфёнов, взял её и занёс в коридор.

– Р-р-ав! – возмутился Жулька, что не он первый.

– О-о, да тут хоть еда приличная: колбаса, буженина! Хлеба свежего не мог купить? Завтра будет отличный завтрак!

Язва! И откуда вдруг прорезалась?

Я вздохнула, повернула защёлку на входной двери и зачем-то выглянула в окно.

Алёша топтался на последней ступени крыльца перед изрезанным следами снегохода двором, пританцовывал и размахивал руками, очевидно, чтобы не замёрзнуть.

Я отнесла Жульку в коридор и вернулась к двери.

– Я не поняла, а ты почему домой не едешь? – выглянула наружу.

Щавлев обернулся, и что-то выпало из его руки прямо в снег. Он тут же наклонился, пошарил и достал телефон.

– Я ж снегоход-то отпустил, – обтирая телефон о пуховик, ответил Алёша. – И так еле уговорил братана подбросить. А щас связь-то и не ловит.

– И что? – протянула я.

И что, и что – естественно, ты не оставишь парня мёрзнуть на улице. Он же не виноват, что у тебя маман с колокольни упала.

– Так, проходи, не мёрзни. Переночуешь здесь, а утром позвонишь своим, вызовешь снегоход, – снова распахнула дверь и нетерпеливо махнула рукой.

– Да, ночью уже никто