Гремлин за переборкой - Наталья Сергеевна Филимонова

или «мир» — просто на своем языке. А переселяясь на новую планету, стремится почувствовать себя дома. Или лучше, чем дома. Вот и дает названия в честь родной планеты, родного города или страны — либо в честь волшебных стран из легенд своего мира.

Земляне в этом были совершенно неоригинальны. Так что, когда началась массовая колонизация планет, в космосе появилось множество Новых Земель, Новатерр, Эльдорадо, Эдемов. Есть даже Рай, Рай-2 и Новый Рай. По секрету скажу, все три — местечки совершенно не райские.

Феникс назывался когда-то Землей Обетованной. Это было на заре освоения человечеством космоса, Конфедерация к нам тогда только присматривалась и практически никак не контактировала в открытую. Люди были сами по себе.

Название планете дала религиозная община, прибывшая туда первой и сразу заявившая о своей независимости. Регулярной космической полиции у землян тогда еще не было. Сама планета казалась перспективной — она была пригодна для жизни людей, хотя и не слишком уютна, однако находилась от Земли далековато для судов той эпохи. Вдобавок как раз тогда были открыты еще две подобные планеты, расположенные куда удобнее, и до поры до времени на Землю Обетованную просто махнули рукой.

Вторыми на планете приземлились ученые.

Наука — удивительная вещь. Она двигает цивилизацию вперед, позволяет ей развиваться. Но заигравшись, можно ненароком изобрести атомную бомбу, а то и что похуже.

На Земле к тому моменту наконец-то усвоили уроки истории, принципы гуманизма стали преобладающими, а законы запрещали жестокие эксперименты даже на животных.

Однако нашлась горстка ученых, которых такие ограничения не устраивали. Они считали, что любое исследование самоценно, и его значимость куда выше жизни — даже человеческой. И чтобы избавиться от «слишком жестких» земных законов, они, собравшись вместе, решили отправиться туда, где таких ограничений нет. На Земле Обетованной право вообще было в зачаточном состоянии, а пускали туда всех, кто готов принять гражданство и истинную веру.

Казалось бы, безумная смесь — религиозные фанатики и безумные ученые. Но они каким-то образом поладили.

А потом в результате очередного рискованного эксперимента экосистема планеты оказалась полностью разрушена. Леса стремительно высыхали, животные вымирали. Казалось, очень скоро местным жителям ничего не останется, как искать себе новое пристанище. Наступили времена дикости и голода, которые сейчас на Фениксе вспоминают с ужасом.

Однако одним из основных направлений работы той группы ученых были генные модификации живых организмов. И в конце концов именно с помощью таких модификаций удалось не только остановить умирание планеты, но и создать на ней совершенно новую, рукотворную экосистему с уникальной природой. Да, раз в десяток лет приходилось буквально «латать дыры» — иногда заменяя какой-то значимый вид животных или растений на новые модификанты, но в целом все это работало.

Тогда-то планета и получила новое название — прежнее давно звучало слишком жестокой насмешкой.

На Фениксе в итоге сложилась совершенно уникальная цивилизация. Ограниченность природных ресурсов позволила установить жесткий диктат. Поскольку эти ресурсы зависели от работы ученых, именно они составили привилегированную касту, стоящую у власти. А религия, когда-то объединившая переселенцев, превратилась в довольно жестокий и мрачный культ.

Интересно, что в конце концов земляне тоже научились модифицировать изначально непригодные для жизни планеты, и для этого не понадобились сомнительные эксперименты и малоэтичные опыты — просто немного больше времени. А когда был налажен контакт с цивилизациями Конфедерации, технологии удалось существенно усовершенствовать за счет достижений других рас.

Собственно, о Фениксе вспомнили именно тогда, когда человечеству предложили войти в состав Конфедерации миров, приняв общие для всех рас законы. И Феникс оказался единственной планетой людей, которая категорически отказалась, предпочтя сохранить свою независимость и свой уклад.

Предполагалось, что космическая экспансия жителей Феникса не интересует, агрессии к другим планетам они не проявляли, и их в конце концов оставили в покое. Хотя время шло, расстояния становились все меньшей преградой, и в итоге между Фениксом и другими человеческими мирами даже были налажены кое-какие дипломатические и торговые контакты. Вот — даже туристов на эту планету начали привозить. Хотя показывали им, конечно, только «парадную» часть городов.

Многие стали воспринимать Феникс как этакую самобытную деревеньку на отшибе от цивилизации. Просто люди там немного эксцентричные, бывает.

Я появилась на свет в одной из лабораторий Феникса.

* * *

Что бы там ни думали дипломаты и аналитики из Конфедерации, новые горизонты и инопланетные технологии хозяев Феникса еще как интересовали. Просто они, разумеется, отлично понимали, что маленькой человеческой планетке попросту нечего противопоставить объединенным силам Конфедерации. Все, что оставалось Фениксу — это промышленный шпионаж.

Не только промышленный, впрочем.

Делиться научными достижениями, открытиями и технологиями с недружелюбным закрытым мирком никто, конечно, не спешил. И добывать закрытую информацию, учитывая современные методики защиты данных, — задача нетривиальная. А еще нередко засланные разведчики, оказавшись за пределами родной планеты, попросту исчезали, предпочтя раствориться где-то на просторах Галактики вместо того, чтобы рисковать на благо своей не слишком уютной и благодарной родины.

Словом, однажды у кого-то из генных инженеров Феникса родилась «блестящая» идея — создать идеальных шпионов. Попросту вывести их, как новую породу собак. Заложить в генокод все нужные параметры, оптимальные внешние и физические данные, способности и предрасположенности.

Никаких этических запретов в этой области на Фениксе никогда не было. Давным-давно были созданы идеальные слуги, любовники, охранники. Но шпион — задача куда более сложная. Персоналу, призванному облегчать жизнь элиты, не нужны мозги. А вот разведчику — еще как. Вдобавок все, кого создавали до этого, должны были быть максимально безинициативными, ведомыми и склонными к подчинению, а для разведчика все это неприемлемо — он должен уметь быстро и самостоятельно принимать решения и находить выходы в любой ситуации.

Так что в любом случае оставалась самая сложная часть — воспитание и обучение. Пусть в инкубаторе можно создать физически взрослого человека, но навыки ниоткуда сами собой не возьмутся, да и мышление развивается постепенно.

Поэтому нас, в отличие от тех же слуг, создавали все-таки детьми. Мы росли, как и любые дети, только никто к нам как детям не относился.

Все мы, экспериментальные образцы из проекта «Р», светловолосые и сероглазые. Почему? Очень просто: темные волосы сложнее перекрасить при необходимости, а рыжие слишком бросаются в глаза. С цветом глаз то же самое — контактными линзами можно изменить любой цвет, но на темных или слишком ярких радужках понадобятся более плотные, заметные линзы. Наша внешность должна быть в целом приятной, но неброской и легко меняющейся. По физическим параметрам — все мы безупречно здоровы, выносливы и гибки, у нас неплотное