Космотеорос. Открытые небесные миры - Христиан Гюйгенс

не мог найти ничего такого, что могло бы быть заметно где-либо, кроме его тёмных пятен; и неудивительно, что те Области, которые расположены так близко к более тёмным пятнам, должны казаться несколько ярче, чем прочие.

Из-за Жара Солнца никакие Обитатели, похожие на нас, не могут на нём жить

То, что Солнце чрезвычайно горячее и огненное, не подлежит никаким сомнениям, и такие Тела, как наше собственное, не смогли бы прожить и мгновения в таком Аду. Тогда мы должны создать Животных нового рода — таких, о которых у нас нет ни малейшего Представления, у каких нет никакого Сходства с известными нам, каких мы не можем ни вообразить, ни постичь; и сказать о них мы можем лишь то, что нам просто нечего сказать о них. Нет сомнений в том, что это выдающееся и громадное Тело было создано для какой-то благородной цели и применения, и его замысел был превосходным. И я думаю, что все мы очень хорошо знаем и чувствуем его Пользу, выраженную в том, что оно изливает Свет и Тепло на все окружающие его Планеты, сохраняет и даёт счастье всем живым Существам, причём не только в нашем Мире, но и в тех огромных Мирах Юпитера и Сатурна, лишь немногим уступающих ему самому. Это такие великие, такие мудрые цели, что нет ничего странного в том, что Солнце было создано, даже если бы это было сделано только ради них. Что же касается фантазии Кеплера о том, что у него есть ещё одна Обязанность, а именно помогать Планетам в их Движении по своим Орбитам путём раскручивания их вокруг своей Оси (что он охотно изложил бы в своём «Сокращении…»), то я приведу веские Доводы, в силу которых я не могу с этим согласиться.

Неподвижные Звёзды — это множество Солнц

До изобретения Телескопов казалось, будто Звёзды противоречили Мнению Коперника, считавшего Солнце одной из неподвижных Звёзд. Потому что для Звёзд первой Величины оценки Диаметра составляли около трёх минут, и Коперник (заметивший, что даже при изменении местоположения Земли они всегда оставались на одном и том же расстоянии от нас) осмелился заявить, что Magnus Orbis была всего лишь точкой по отношению к той Сфере, на которой они находились; из этого следовал простой вывод о том, что каждая из них, что казалась сколько-нибудь яркой, должна быть больше, чем Путь или Орбита Земли, а это совершенно абсурдно. Это главнейший Довод, который Тихо Браге выдвинул против Коперника. Но после того, как Телескопы избавили их от их надуманных Лучей и показали их нам в своём естественном виде (что получается лучше всего, когда Окуляр закопчён Дымом), просто как маленькие сияющие Точки, это затруднение исчезло, и Звёзды по-прежнему могли быть Солнцами. Что более вероятно, поскольку их Свет, без сомнения, является их собственным, ибо невозможно, чтобы даже Солнце посылало его настолько далеко, или чтобы они отражали его на таком огромном расстоянии. Это мнение, которое в целом соответствует Системе Коперника.

Не все они расположены на одной и той же Сфере

А её Сторонники также не без оснований предполагают, что все эти Звёзды не расположены на одной и той же Сфере, в том числе и потому, что в пользу этого нет никаких Доводов, поскольку Солнце, которое является одной из них, нельзя подвести под это Правило. И вероятнее будет то, что они разбросаны и распределены по всем необъятным просторам Небес и, возможно, удалены друг от друга настолько же сильно, насколько ближайшие из них удалены от Солнца.

И здесь я знаю, что Кеплер придерживается иного мнения в своём «Сокращении коперниканской астрономии», которое мы уже упоминали выше. Ибо, хотя он и согласен с нами в том, что Звёзды рассеяны по всей необъятной Глубине, он всё же не может допустить, чтобы вокруг них было такое же большое пустое пространство, какое есть вокруг нашего Солнца. Ибо в таком случае, по его мнению, мы должны были бы видеть лишь очень немногие из них, причём очень разных Величин: Ведь если самые крупные из них кажутся нам настолько малыми, что мы едва можем наблюдать или измерять их с помощью наших лучших Приборов, то как же должны выглядеть те, что дальше от нас в три или четыре раза? Ведь если предположить, что они не крупнее этих, то они должны казаться в три или четыре раза меньше, и так далее, пока ещё дальше они не окажутся совершенно невидимыми для нас. Таким образом, мы сможем увидеть лишь очень немногие Звёзды, да и те сильно отличаются одна от другой. Тогда как их у нас тысячи, и среди них одни лишь незначительно больше или меньше, чем другие. Но это никоим образом не доказывает то, чего ему хотелось бы; и его ошибка состояла главным образом в том, что он не принял во внимание природу Огня, которая позволяет ему оставаться видимым на таких расстояниях и под такими малыми Углами, что все другие Тела в таких условиях оказались бы совершенно невидимыми. Чтобы убедиться в этом, нам нужно всего лишь пройти к Фонарям, установленным вдоль Улиц. Хотя они и находятся на расстоянии ста футов друг от друга, вы можете насчитать их своими глазами двадцать в непрерывном ряду, хотя двадцатый из них виден под Углом, едва ли превышающим шесть Секунд. Конечно, в этом случае великолепный Свет от Звёзд должен значительно превосходить этот; так что неудивительно, что невооружённым глазом мы увидим их тысячу или две, а с помощью Телескопа обнаруживаем в двадцать раз больше. Но у Кеплера был личный расчёт представить таким образом Солнце как превосходящее все остальные звёзды, и поместить его в центр Мира, со свитой из Планет — это честь, которую он не горел желанием оказать никому другому. Ибо его целью было подкрепить таким путём свою «Тайну Мироздания», суть которой в том, что расстояния от Планет до Солнца находятся в определённой пропорции к диаметрам Сфер, вписанных внутрь евклидовых Многогранных Тел и описанных вокруг них. Что никогда не могло бы быть даже отдалённо вероятным, если бы только не существовал всего лишь один Хор Планет, движущихся вокруг Солнца, и тем самым Солнце было бы единственным в своем роде.

Но вся эта «Тайна…» — не более, чем пустые Грёзы, взятые из Философии Пифагора или Платона. И сам же Автор признаёт, что Соотношения не соответствуют этой картине так, как должны были бы, и готов придумать для этого два или три очень глупых