Владетель - Тим Волков

— А то, — ответил Федот. — Проворился — теперь расплачивается.

— Ну, может, Александр Андреевич сегодня простит? — спросил кто-то неуверенно.

— Вряд ли.

— Сурово, конечно. Уж я бы лучше плеть выбрал.

— И я.

Вечером Сашка, не выдержав, пришёл ко мне в фанзу.

— Александр Андреевич, — начал он, переминаясь с ноги на ногу. — Я больше не буду. Честное слово. Не лишайте меня представления. Я все понял.

— Всё? — переспросил я. — А что именно ты понял?

— Что воровать — плохо, — Сашка опустил голову.

— Не только воровать, — поправил я. — А вообще нарушать установленный порядок. Форт — это как семья. Если каждый будет делать, что вздумает, мы развалимся. Понимаешь?

— Понимаю, — он кивнул, сглатывая. — Так мне можно сегодня в театр?

— Ладно, иди.

Сашка ушёл чуть ли не вприпрыжку.

— Умно придумано, — заметил подошедший ко мне Базиль. — Телесные наказания только злобят. А это — лишение удовольствия. Он теперь неделю будет думать, прежде чем что-то сделать.

— Надеюсь, — ответил я. — Неделю, а лучше — год.

Эффект наказания превзошёл все ожидания.

На следующее утро дисциплина в форте стала железной. Мужики не опаздывали на смену, не спорили с мастерами, не пытались стащить лишний самородок. И дело было не в страхе перед наказанием — все понимали, что нарушитель просто не попадёт вечером в избу, не увидит чудес, которые творят китайцы, не посмеётся над очередной шуткой теневого героя.

— Слышь, Сашка, — окликнул провинившегося Артамон. — Говорят, там вчера такое показывали… Про лису! У, и хитрая же она была! Журавля вокруг пальца обвела! А мы, старые дураки, ржали, как кони!

— Заткнись, — огрызнулся Сашка, и я видел, как он сжал кулаки, чтобы не ударить.

— Разговорчики! — рявкнул Степан, и все замолчали, принявшись работать — никто не хотел пропустить сегодняшнее вечернее представление.

Глава IX

Форт жил своей жизнью. Работа, суета, шлюзы, золото, инструктажи, чтобы никого не покалечило, вновь шлюзы и золото, короткие периоды отдыха. Правда я почти не спал — сначала разбирался с делами, потом помогал новым людям обустроиться, потом проверял укрепления, которые Базиль начал достраивать по моему указу. И только под вечер третьего дня у меня выдалась свободная минутка и я наконец выбрался к лазарету.

Он размещался в отдельной избе — просторной, светлой, с большими окнами. Решников возился у стеллажа с банками и склянками, что-то помечая в толстой амбарной книге.

— Илья Фомич, — окликнул я его. — Как успехи? Извини, дел совсем не в проворот, только сейчас удалось заглянуть к тебе.

Доктор обернулся.

— Александр Андреевич! — он отложил перо. — А я как раз вас искал. Дела нормально, но показать кое-что хотел. Да и рассказать. Давайте пройдёмся? Есть пара моментов… Обсудить в общем нужно.

Мы вышли на крыльцо. Над тайгой клубился вечерний туман, с реки тянуло сыростью.

— Что у вас? — спросил я.

Решников помялся, собираясь с мыслями, потом заговорил быстро, словно боясь, что я его перебью:

— Я осмотрел всех работников. Всех, кто есть в Форте. Старателей, китайцев, новых охранников. Результаты… скажем так, не очень.

— В каком смысле?

— У многих есть болезни. Даже цинга на начальной стадии у некоторых имеется. Дёсны кровоточат, слабость, синяки на теле. Это от отсутствия свежих овощей и правильного питания. Кроме этого много чего. У Петра — старый перелом ключицы, сросся неправильно, теперь рука почти не поднимается. Если вовремя не исправить — на всю жизнь останется калекой. У Федота — грыжа, нужна операция. У одного из китайцев — ревматизм, суставы распухли, ходить не может. У троих — следы сифилиса, уже запущенного. Это ещё цветочки. Ягодки — у Артамона: рана в груди загноилась, температура, начался сепсис. Если не вычистить и не поставить дренаж, умрёт через неделю.

— Так и лечите. Ведь для этого я вас сюда и привез.

— Лечу, Александр Андреевич. Конечно же лечу, не сомневайтесь. Но…

— Что?

— Предложение у меня есть одно, — доктор переминался с ноги на ногу.

— Какое предложение? — спросил я.

— Лазарет, который у нас имеется — это, конечно хорошо. Но… Нам бы полноценный стационар заиметь. Не просто изба с койками, а место, где можно оперировать, выхаживать тяжелобольных, изолировать заразных. С чистой водой, с отоплением, с вентиляцией. С нормальными инструментами и лекарствами, которые нужно закупить в городе. И с персоналом — хотя бы одним-двумя помощниками, которые будут ухаживать за лежачими. Можно не на постоянной основе, дежурство. Там не сложно. Вынести, помочь, подержать.

— Но…

— Понимаю, — перебил меня тут же Решников. — Дорого все это и затратно. — Доктор развёл руками. — Но если не сделать, через полгода треть ваших людей будет неработоспособна. А через год… Форта может и не стать. Конечно можно и в наем других людей взять, однако же и они могут заболеть.

Я выждал минуту — спешить с ответом сейчас не стоит, тем более, что Решников в чем-то прав. Как бы дорого не было все это мероприятие с больничкой, но этого не избежать. Мысль о лазарете витала в воздухе давно, но теперь она обрела плоть, стала необходимостью, а не благим пожеланием. Форт Громов должен был стать не просто золотым прииском, а настоящим поселением.

— Ладно, убедили, — сказал я. — Подумаем.

— Александр Андреевич, так чего же тут думать? — широко улыбнулся Решников. — Ведь все рассказал вам.

Вот ведь настырный какой! Впрочем, похвально. Свое дело отстаивает.

— Хорошо. Завтра же начинаем заниматься этим. Михаил составит смету, Ли Вэй даст людей на заготовку леса. Инструменты есть, необходимые материалы закажем в городе. Я выделю отдельную сумму на медикаменты и оборудование. Сколько нужно коек?

Решников задумался.

— На первое время вполне хватит и пяти. Потом, возможно, расширим.

— Пять — это хорошо, но через пару месяцев у нас может быть больше рабочих. Поэтому планируйте сразу с учетом увеличения людей. Десять будет достаточно?

— Конечно! — Решников улыбнулся. — Спасибо, Александр Андреевич. Я не ожидал, что вы так быстро согласитесь. Давайте я вам покажу, что уже успел сделать по работе?

Мы зашли в избу. Доктор показал свои записи: список больных, диагнозы, предполагаемое лечение. У некоторых — благоприятный