Владетель - Тим Волков

— Новое место надо, — Михаил поправил очки, достал из кармана измятую карту, развернул на колене. — Есть вариант. Вот здесь, за северной стеной. Пустырь, ложбина. Туда можно ссыпать породу, не боясь, что она к стенам подойдёт. Если, конечно, возить.

— А не далеко?

— С полверсты. На лошадях, волокушами — не проблема. Людей бы только выделить.

Я задумался. Люди — это вечная боль. Каждый человек на отвале — это человек, не занятый на промывке. А золото не ждёт.

— Сколько нужно?

— Двоих, — сказал Михаил. — По очереди. Неделя через неделю, чтобы не зазорно было.

— Мужики согласятся?

Он усмехнулся, пожал плечами.

— Степан сказал — не хотят. Работа не золотоносная, скучная. И интереса нет — самородок не выпадет, премии не заработаешь.

— Да, их понять можно.

Я посмотрел на груду отвалов, потом на мужиков, которые, кряхтя, толкали тачки. Артамон, красный от натуги, высыпал щебень, вытер лоб рукавом.

— Передай Степану, — сказал я. — Кто не хочет — может уйти. Остальные будут работать по очереди. Неделя через неделю. Пока овраг не заполнится — или пока новое место не расчистим.

— А если уйдут?

— Не уйдут, — я усмехнулся. — Золотопромывка нынче в цене. Им ещё поискать, где так платят.

Михаил хмыкнул, сделал пометку в книге.

— Тогда сегодня же начнём расчищать площадку за северной стеной. Я сам промеряю, отмечу, куда вывозить.

Я кивнул, и мы замолчали, глядя, как паровой молот продолжает свою тяжёлую, монотонную работу. Пест взлетал и падал. Бух. Бух. Бух.

— Александр Андреевич, — Михаил вдруг замялся. — А что, если отвал будет расти? Если породы будет так много, что она и до северной стены доберётся?

— Значит, найдём ещё одно место, — ответил я. — Или начнём закапывать. Или строить из неё что-нибудь.

— Например?

— Например, — я усмехнулся, — дорогу. От форта до пристани.

Михаил посмотрел на меня, потом на груду щебня.

— Вы думаете, это возможно?

— А почему нет? — я пожал плечами. — Порода твёрдая, не сыпучая. Утрамбуем — хоть танки гоняй. Ну, не танки, конечно, но телеги с мукой — точно.

Инженер снял очки, протёр их о рубаху.

— Вы не перестаёте меня удивлять, Александр Андреевич.

— Приходится, — улыбнулся я. — Ты лучше вот что, давай проверим это место, которое под пустую породу выбрали. Вдруг не подойдет. Тогда точно дорогу придется делать, а это тяжелей и затратней.

Мы с Михаилом обошли северную стену, продираясь сквозь высокий кипрей и колючий шиповник. За частоколом трава была по пояс — никто не косил здесь никогда. Солнце уже припекало, и воздух стоял тяжёлый, с запахом разогретой земли и прелой листвы.

— Вот здесь, — Михаил остановился, разводя руками, будто обнимал пустоту.

Перед нами лежала широкая ложбина, плавно спускавшаяся к небольшому ручью, который летом почти пересыхал. Склон ложбины был пологим, дно — ровным, без пней и коряг. Место казалось созданным для отвала.

— Глубиной аршина два, не меньше, — сказал Михаил, прикидывая на глаз. — Если возить породу сюда, на год хватит, а то и на полтора.

Я опустился на корточки, взял горсть земли. Серая, сухая, с примесью песка. Не болото, не глина — то, что надо. Тяжёлые тачки не увязнут, лошади не провалятся.

— А весной? — спросил я, оглядываясь на склоны ложбины. — Когда снег таять начнёт, ручей разольётся. Всё породу не смоет?

Михаил покачал головой.

— Я уже думал. Склон от ручья с другой стороны. Талая вода пойдёт вниз, минуя ложбину. Да и ручей этот — не больше лужи. Весной, конечно, разольётся, но в нашу сторону не пойдёт — там гряда, видите?

Он показал на невысокий, поросший ольхой вал, отделявший ложбину от ручья. Я пригляделся. Вал был естественным, земляным, но плотным и высоким, с добрый рост человека.

— Если только не прорвёт, — заметил я.

— Не прорвёт, — уверенно сказал Михаил. — Я в таких делах понимаю. Три года в Забайкалье работал, там талые воды — зверь пострашнее, чем здесь. Эта ложбина — наше спасение.

Я поднялся, отряхнул колени.

— А до стены-то она не подберётся? Если отвал будет расти вверх, не начнёт ли порода стену подпирать?

Михаил достал из кармана верёвку, натянул между ложбиной и частоколом, прикидывая расстояние.

— Саженей десять, не меньше. Безопасно. Даже если полтора аршина сверху поднимем — до стены не дотянется. А больше нам и не надо — отвал будет пологий, не крутой.

Я посмотрел на частокол. Брёвна, рубленные из лиственницы, стояли плотно, верхушки заострены. За ними — избы, шлюзы, мастерская. Всё, что мы построили за это время.

— Хорошо, — сказал я. — Давай попробуем. Расчистим площадку, свезём породу. Лошадей возьми, тех, что казаки оставили. Там гнедые норовистые, крепкие, справятся.

Михаил вздохнул, достал карандаш и начал набрасывать на чистом листе бумаги схему. Рисовал быстро, уверенно, прикидывал, где поставить ворота, где разгружать, где копить породу.

— Вот здесь, — он ткнул пальцем в набросок, — сделаем спуск. Две колеи, брёвна положим, чтобы волокуши не вязли. А здесь — место для отвала, будем ссыпать.

— Рабочих двоих говоришь надо? — спросил я.

— Двоих. Одного — на лошадь, второго — на разгрузку. Если по очереди, справятся.

Михаил спрятал карандаш, сложил бумагу.

— Вот и отлично. Можно обустраивать место. Даю добро.

— Тогда сегодня начнём. Я сейчас вернусь, промеряю, отмечу кольями. А Степан пусть людей выделяет.

— Выделит, — кивнул я. — Куда он денется.

* * *

Степан нашёлся у шлюзов — хмурый, потный, с закатанными рукавами. Он проверял решётки, которыми мы заменили старые рифли, и что-то негромко выговаривал Артамону, который стоял рядом, виновато опустив голову. Увидев меня, десятник выпрямился, отряхнул ладони.

— Александр Андреич, — кивнул он. — А я вас ищу.

— Нашёл, — я подошёл ближе. — Михаила видел? Он тебе задачу объяснил?

— Насчёт отвала? Объяснил, — Степан поморщился, будто лимон раскусил. — Площадку расчистим, лошадей определим. Только вот… — он запнулся.

— Только вот что?

— Мужики не хотят, — выпалил он. — Не хотим, говорят. Работа не наша.

Я посмотрел на Артамона. Тот покраснел ещё сильнее, уставился в землю.

— Артамон, что скажешь?

— Да я… — парень поднял голову, сглотнул. — Я не