Лекарь из Пустоты. Книга 10 - Александр Майерс

Теперь я мог изучать её случай где угодно и когда угодно, не тревожа саму Николь. А значит, рано или поздно найду решение, чего бы мне это ни стоило.

Это стало для меня делом принципа. Раз уж я взялся за этот сложнейший случай, то обязан довести дело до конца. Я не позволю себе отступить. Где-то существовал ключ к исцелению Николь — и я найду его.

Российская империя, город Новосибирск, ресторан «Золотой фазан»

Граф Эдвард Реммер и барон Аполлон Тучков сидели за одним столом, в уединённом кабинете дорогого ресторана, и вели неспешную беседу. А ведь ещё совсем недавно граф Реммер всерьёз вынашивал планы устранить барона Тучкова, и даже послал убийцу. Увы, покушение не состоялось.

Вражда между этими двумя зародилась задолго до начала княжеских выборов и, казалось, примирение невозможно.

Однако политика — штука причудливая. Вчерашние враги нынче могли стать союзниками, если того требовала выгода. И граф Реммер, как человек хладнокровный и расчётливый, прекрасно это понимал. Потому и пригласил Тучкова на встречу с предложением зарыть топор войны.

— Признаю, Аполлон Георгиевич, между нами случались… разногласия, — начал Эдвард. — Не буду лукавить, были моменты, когда я желал вам всякого. Но к чему ворошить прошлое? Времена меняются, и мудрый человек меняется вместе с ними. Я пригласил вас, чтобы предложить мир. И даже нечто большее, чем мир.

Тучков отнёсся к предложению с явной настороженностью. Глотнув вина, он медленно проговорил:

— Мир — это прекрасно, Эдвард Максимович. Но позвольте полюбопытствовать, с чего вдруг такая перемена? Ещё вчера, насколько мне известно, вы были не прочь свести меня в могилу. А сегодня — ужин, вино, дружеские речи. Что-то здесь нечисто.

Реммер усмехнулся, ничуть не смутившись прямоты собеседника.

— Ценю вашу проницательность. Что ж, буду откровенен. Дело в трезвом расчёте, Аполлон Георгиевич, и ни в чём более. Давайте посмотрим правде в глаза — ни вы, ни я в князья не пройдём. Это очевидно.

Тучков поморщился, но возражать не стал. Граф говорил хоть и горькую, но правду.

— И всё же, — продолжил Эдвард, понизив голос, — у нас с вами есть кое-что ценное. Голоса. Каждый из нас контролирует определённое число голосов на выборах. По отдельности — немного. А вместе это уже сила, способная склонить чашу весов.

В глазах барона мелькнул интерес. Он начал понимать, куда клонит граф.

— Я не стану князем, и вы тоже не станете. Но мы можем стать теми, кто этого князя сделает. И неплохо на этом заработать, — улыбнулся Реммер.

— Продолжайте, — буркнул Тучков, теперь слушавший с куда большим вниманием.

— Всё просто. Мы объединим наши голоса и в решающий момент выборов отдадим их тому из ведущих кандидатов, кто предложит за них наибольшую цену. Продадим свою поддержку, и продадим дорого. Раз уж нам не суждено выиграть, так хоть набьём карманы и обеспечим себе место подле победителя, — закончил Реммер и откинулся на спинку стула.

Тучков надолго замолчал, обдумывая предложение. Он по натуре был человеком осторожным, не склонным к скоропалительным решениям. Но Реммер был прав — самим им не победить. А так — и впрямь можно неплохо нажиться, да ещё и заручиться благодарностью будущего князя.

— Что ж, в ваших словах есть смысл, граф… Не стану скрывать, мне это по душе. Но… — барон поднял палец, — раз уж браться за дело, то браться основательно. Предлагаю не мелочиться и сразу отправиться к Вяземскому. Он по-прежнему фаворит, у него и денег вдоволь. Продадим голоса ему, и дело с концом.

Граф качнул головой, и на губах его заиграла хитрая улыбка.

— Нет-нет, Аполлон Георгиевич. Мы поступим куда хитрее. Бежать с поклоном к одному Вяземскому — значит продешевить.

— А что же тогда? — нахмурился Тучков.

— Мы предложим свои голоса всем ведущим кандидатам. Каждому по отдельности, втайне от прочих. И стравим их между собой. Пусть торгуются и делают ставки всё выше. Чем больше желающих, тем выше плата. Мы устроим аукцион и продадим свои голоса тому, кто выложит самую крупную сумму. Понимаете? Предложение только одно, а спрос будет как минимум от троих кандидатов.

Барон хмыкнул и признал:

— Хитро. Заставить их грызться за наши голоса… Цена и впрямь взлетит до небес.

— Именно, — кивнул Реммер. — Но действовать нужно с умом и не торопясь. Для начала соберём на каждого из кандидатов компромат, какой только сумеем нарыть. Это будет нашей страховкой. Если кто-то вздумает артачиться или обмануть нас — у нас найдётся чем его прижать. Сперва вооружимся как следует, а уж потом начнём действовать.

— Разумно, — согласился Тучков. — Мне нравится ваш подход, граф.

Реммер удовлетворённо кивнул. Союз был заключён — два вчерашних врага объединились ради общей корысти. Но это было ещё не всё. У графа имелась в запасе ещё одна задумка, о которой он пока не обмолвился.

— И знаете, Аполлон Георгиевич, есть у меня ещё кое-какая идейка. Касательно графа Сереброва…

Глава 9

Российская империя, город Новосибирск, особняк рода Серебровых

Граф Эдвард Реммер пожаловал ко мне без предупреждения. Точнее, предупреждение было — его секретарь позвонил всего за час, прося об аудиенции по «вопросу чрезвычайной важности».

Я согласился из чистого любопытства. Интересно было послушать, что на уме у этого хитрого лиса.

А в том, что он хитёр, я не сомневался. Реммер, судя по собранному досье, слыл одним из самых пронырливых игроков высшего света. Человек неглупый, расчётливый, но при этом слишком уж скользкий.

Его проводили в мой кабинет, и я жестом предложил гостю присесть.

— Эдвард Максимович, рад вас видеть. Чем обязан столь внезапному визиту?

— Благодарю, что приняли, Юрий Дмитриевич, — Реммер опустился в кресло и сразу перешёл к делу: — Я пришёл с предложением, которое, смею надеяться, покажется вам интересным.

— Я весь внимание.

Граф чуть подался вперёд, и в его глазах блеснул огонёк.

— Давайте говорить откровенно, как деловые люди. Вы прекрасно понимаете, как устроены эти выборы. Тот, кто держит в руках достаточно голосов, может диктовать условия.

— Не совсем понимаю, о чём идёт речь, — сухо отозвался я.

— Я предлагаю объединить наши блоки, — улыбнулся Реммер.

— Блоки? — я приподнял бровь.

— Именно. У вас есть свой голос и голоса ваших вассалов. У