Лекарь из Пустоты. Книга 10 - Александр Майерс

что-то причитая, вылетел из моей души. Вовремя — Тимофей как раз ударил снова. Дух поглотил почти всё его заклинание, а защитные артефакты в стенах приняли на себя оставшуюся часть.

— Ты не один⁈ С тобой демон! Покажись!!! — заорал парень и принялся палить короткими вспышками во все стороны.

Он что, видит Шёпота? Или как-то понял своим повреждённым разумом, что новый удар отразил не я?

Ладно, нет времени на размышления.

Я сконцентрировался на ауре Тимофея. Осторожно, но решительно впустил в неё нити Пустоты — это своего рода блокада, которая гасила выбросы и не давала энергии вырваться наружу.

Это было непросто. Дар у Тимофея был могучим, и обуздать этот взбесившийся поток маны стоило мне немалых усилий. Но я справился. Через несколько секунд бушующая энергия улеглась, придавленная моей блокадой. Юноша больше не мог применять свой дар.

Вот только легче от этого не стало. Скорее наоборот.

Ощутив, что лишился силы, Демидов впал в настоящую панику.

— Что ты сделал⁈ — взвизгнул он, отшатываясь к стене.

Глаза его округлились от ужаса. Врезавшись спиной в стену, он принялся рвать на себе одежду и орать:

— Ты забрал её! Забрал мою силу! Теперь я беззащитен! Ты убьёшь меня! УБЬЁШЬ!

— Тимофей, послушай, я не причиню тебе вреда, — мягко произнёс я. — Мы на одной стороне. Я хочу помочь. Твоя сила вышла из-под контроля, я просто придержал её, чтобы ты не навредил себе.

Но он меня не слышал. Точнее, слышал нечто совсем иное — то, что нашёптывал ему больной разум.

— Врёшь! Все вы врёте! — он забился в угол, обхватив голову руками. — Они подослали тебя! Хотят, чтобы я сдох! Я знаю, я всё знаю!

Я перепробовал всё. Говорил спокойно и ласково. Пытался достучаться логикой, воззвать к остаткам рассудка. Попробовал надавить. Использовал лёгкие успокаивающие заклинания, стараясь унять бурю в его сознании.

Ничего не помогало.

Что бы я ни делал, как бы себя ни вёл, Тимофей видел во мне лишь убийцу, подосланного врагами. Его страх лишь нарастал, и я через ауру видел, что его организм буквально бьётся в истерике. Количество кортизола в крови и пульс дошли до критических значений.

Я понял, что зашёл в тупик.

Конечно, я мог бы обездвижить его, погрузить в сон, но это не лечение, а лишь временная мера. А подобраться к корню его недуга в таком состоянии было невозможно. Пациент попросту не подпускал меня к себе — ни физически, ни на уровне доверия.

А без доверия исцелить психику нельзя. Это я понимал отчётливо.

— Хорошо, Тимофей. Я ухожу. Видишь? Ухожу. Тебе ничто не угрожает. Я вернусь позже, и мы поговорим, хорошо? Запомни — меня зовут Юрий, и я твой друг, — произнёс я, медленно отступая к двери.

Демидов настороженно следил за каждым моим движением, но, видя, что я удаляюсь, притих.

Я вышел из комнаты, и охрана тут же заперла дверь.

В коридоре меня ждал Сергей Михайлович. Он взглянул на меня с надеждой, которая тут же погасла. Видимо, на моём лице всё было написано.

— Не вышло? — глухо спросил он.

— С наскока такую проблему не решить. Случай вашего сына сложнее, чем кажется, и вылечить его прямо сейчас невозможно, — честно признался я.

Плечи князя поникли.

— Значит, и вы бессильны…

— Я этого не говорил. Я сказал лишь, что не могу сделать это сию минуту. Случай тяжёлый, и действовать наобум я не стану — так можно лишь навредить. Мне нужно время, чтобы продумать план лечения. И ещё кое-что, — подумав немного, добавил я.

— Что угодно, граф!

— Мне понадобится помощь хорошего психотерапевта. Видите ли, не все проблемы такого толка можно увидеть через ауру. Психика — материя тонкая, и… — я вдруг замолчал.

Психотерапия в этом мире была, наверное, единственной медицинской сферой, где магия почти не использовалась. Как я и сказал, большую часть психических проблем нельзя было разглядеть даже через ауру.

Но я только что вспомнил свою гипотезу о некой энергии, которая не видна даже магам, но которая влияет на работу всего организма. Возможно, она также воздействует и на психику человека? Подобные теории мне уже встречались в литературе, в своё время была даже организована кафедра психомагии, которая пыталась эту энергию открыть. Безуспешно, впрочем.

— Юрий Дмитриевич? Вы сказали, вам нужен психотерапевт? — в мои размышления ворвался голос князя Демидова.

— Да. Найдите того, кому доверяете, только это должен быть специалист высочайшего класса. Мне нужен тот, кто поможет мне с изучением симптомов и поможет найти подход к Тимофею Сергеевичу, — ответил я.

Князь молча кивнул, и в глазах его вновь затеплилась надежда.

— Я найду лучшего, — пообещал он.

— Хорошо. Я вернусь, как только буду готов, — кивнул я.

Покидая поместье Демидовых, я уже прокручивал в голове план. Случай оказался сложным, но именно поэтому я очень хотел с ним разобраться. Если я сумею победить психоз Тимофея, это даст мне уникальнейший опыт и, вероятно, новый толчок в понимании того, как работает человеческая аура.

Просто на это требовалось время. И верный подход.

Италия, город Рим, Международный симпозиум целителей

Иван Курбатов поправил воротник рубашки, в последний раз глянул в зеркало и шагнул к трибуне.

Зал был полон. Десятки целителей со всего света собрались, чтобы услышать его доклад. Ещё пару лет назад Иван и помыслить не мог, что когда-нибудь будет выступать на столь представительном собрании. А теперь стоял здесь, и сердце его колотилось от волнения и гордости.

В первом ряду сидела Алиса Волкова — его возлюбленная, его опора. Она ободряюще улыбнулась и едва заметно кивнула: мол, давай, у тебя всё получится. Курбатову сразу стало спокойнее.

Он откашлялся и начал.

— Уважаемые коллеги! Сегодня я хочу представить вам методику, которую разработал и неоднократно применил на практике во время военной операции в Африке. Я называю её гибридным швом, — произнёс Иван.

Поначалу зал слушал с вежливым вниманием — не более. Но по мере того, как Иван углублялся в суть, интерес публики возрастал на глазах.

Он рассказывал о том, как его методика позволяет «заморозить» любую рану — даже смертельную. Как раненый боец, чьи повреждения в обычных условиях означали бы болевой шок, потерю сознания или даже гибель, способен продолжать двигаться и сражаться, словно раны и нет вовсе. Энергетический шов как бы ставил повреждение «на паузу», не давая человеку умереть.