Лекарь из Пустоты. Книга 10 - Александр Майерс

— Так что, дружище? Попробуем разобраться с твоей бессонницей? Я хочу тебе помочь. Что скажешь? — спросил я.

— Поклянись жизнью, что не причинишь мне вреда, — ткнув в мою сторону пальцем, потребовал Тимофей.

— Клянусь, — тут же ответил я.

— Тогда ладно. Что надо сделать?

Конечно, я не стал говорить, что на самом деле хочу провести ауральную операцию. И да, проводить её, пока пациент без сознания, гораздо сложнее. Но выбора не было.

Сейчас мне удалось ненадолго успокоить Тимофея, однако нет гарантий, что в следующую секунду голоса в голове не заставят его всполошиться.

И тут как нельзя кстати пришёлся эликсир Бачурина, который он недавно разработал. Я специально прихватил с собой экспериментальный состав для введения в магический наркоз.

— Вот, выпей это снотворное. Я тоже выпью, чтобы ты знал, что это не отрава, — сказал я и сделал небольшой глоток.

Эликсир я обратил в ничто ещё до того, как он коснулся моего языка. Но Тимофей, конечно, не мог этого знать.

Он понаблюдал за мной недолго, затем взял бутылёк и выпил эликсир. А через пару минут уже погрузился в глубокий сон.

Что ж, пора приниматься за дело.

Глава 11

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Демидовых

Итак, Тимофей спал. Пульс стабильный, реакции на раздражители нет. Наркоз держался надёжно.

— Прошу отключить наблюдение. Операция должна происходить приватно, — произнёс я, глядя туда, где была спрятана одна из скрытых камер.

«Шёпот, проверь», — добавил мысленно.

«А если не отключили, можно им экраны сломать?» — тут же спросил он.

«Нельзя. Просто скажи мне».

«Злюка ты…» — вздохнул дух и умчался.

Пока я готовился, он смотался в комнату видеонаблюдения и убедился, что охрана отключила все камеры. Князь Демидов слишком хотел вылечить своего сына, и ему было плевать на мои секреты. Но убедиться я был обязан.

Я устроился рядом с Тимофеем, закрыл глаза и сосредоточился. Работа предстояла непростая. Пожалуй, самая тонкая из всех, что я делал прежде.

Обычное целительство — это восстановление. Даже самые сложные ауральные операции обычно сводились к тому, чтобы вернуть повреждённые участки в исходное состояние.

Но здесь исходное состояние и было проблемой.

Повреждённые структуры не просто требовали восстановления — они успели прижиться. Аура Тимофея адаптировалась к болезни, выстроила вокруг неё собственную логику.

Это напомнило мне работу с аурой Виктора. Аура бывшего артефактора была устроена иначе, чем у всех прочих людей, которых я когда-либо исследовал. Изучая её, я сделал выводы и наработки, которые теперь мог применить на практике.

— Приступаю, — прошептал я сам себе.

Я начал распутывать искажения в мозговом центре Тимофея, комбинируя Пустоту и обычное целительство. Там, где энергетические потоки были перекручены, я аккуратно расправлял их, придавая правильное направление. Там, где возникали ложные энергетические узлы — разрастания патологической структуры — я рассеивал их с помощью Пустоты, не позволяя энергии вернуться в привычное болезненное русло.

Это требовало постоянного контроля. Стоило на секунду ослабить внимание — и аура норовила вернуться к тому, к чему привыкла. За несколько месяцев болезнь успела стать для неё нормой.

Психический центр оказался повреждён сильнее. Структуры, отвечающие за восприятие и эмоции, оказались деформированы настолько, что в какой-то момент я поймал себя на мысли: не уверен, что помню, как они должны выглядеть в норме. Пришлось вспоминать свой чертёж идеальной ауры и действовать по нему.

Разорванные каналы я восстанавливал постепенно, срезая Пустотой оборванную часть и укрепляя каждый участок прежде, чем двигаться дальше.

Прошёл час. Или два. Я потерял счёт времени.

И внезапно что-то пошло не так.

Я почувствовал это раньше, чем понял. Аура Тимофея перестала просто пассивно возвращаться к привычным искажениям — она начала активно отталкивать мою энергию. Словно внутри пробудился какой-то защитный механизм.

Энергетические потоки, которые я только что выровнял, смешались снова, и по всей ауре прошла рябь. Пульс пациента участился.

Я немедленно отступил.

Трудно сказать, что именно произошло, но можно сделать вывод, что аура просто не готова к такой перестройке. Я затронул такие слои и участки, какие никогда прежде не трогал. Она сопротивлялась не из-за болезни, а потому, что я менял слишком многое разом, и это воспринималось как угроза целостности системы.

Каскад шоковой реакции быстро перемещался по ауре, затрагивая все жизненно важные центры. Пульс быстро приблизился к критической отметке, сердцебиение и дыхание нарушились, пациент вздрогнул от судорог.

Не было времени анализировать. Я сконцентрировался и наложил на Тимофея заклинание «криогенной паузы», которой меня научил Родриго Эстебан. После чего уже спокойно один за другим вернул центры в норму.

Это заставило меня потратить почти всю оставшуюся ману, но пациента я стабилизировал.

Я медленно выдохнул и выругался про себя.

Нельзя сказать, что операция провалилась. Но она и не удалась.

И сейчас всё, что мне оставалось сделать — это оставить Тимофея приходить в себя.

По крайней мере, он хорошо выспится, своё обещание я не нарушу. Возможно, в следующий раз он отнесётся ко мне дружелюбнее.

Два дня спустя картина прояснилась. Тимофей стал заметно спокойнее. Приступы ярости прекратились. Он стал лучше есть и спать. Разговаривал с отцом — настороженно, но разговаривал. Это уже прогресс.

Но галлюцинации и параноидальные мысли никуда не делись. Он по-прежнему считал, что против него плетётся заговор — просто теперь реагировал на это чуть менее бурно.

Аристарх Венедиктович сказал, что пациенту стало лучше. Наверное, он был прав. Но этого, конечно, было недостаточно, о полном выздоровлении речи не шло.

Теперь мне предстоит понять, почему аура сопротивлялась, и найти другой подход.

Направляясь в портальный комплекс в Петербурге, я поймал себя на неприятной мысли. У меня теперь целых два случая, лечение которых зашло в тупик. Николь с её загадочным истощением ауры, и Тимофей с его шизофренией.

Честно говоря, меня это раздражало. Я уже привык, что благодаря Пустоте и укреплённому целительскому дару могу справиться с любой болезнью на раз-два. Но Николь и Тимофей стали для меня крепкими орешками.

Сдаваться я не собирался. Буду считать, что это испытание судьбы, которое позволит мне перейти на следующий уровень, когда я его преодолею.

Когда я уже подъезжал к порталу, позвонил Василий.

— Слушаю.

— Юрий Дмитриевич, добрый день! Есть минутка? Хотел доложить по выборам, раз уж вы просили держать вас в курсе.

— Говори.

Вася откашлялся и начал:

— Информационная война набирает