Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

опытных производственников и молодых инженеров. BCHX предлагалось немедленно разрешить вопрос об усилении технических кадров и одновременно разработать план систематической подготовки технического персонала. Разработать план ликвидации последствий вредительства.

При разработке программы ликвидации последствий вредительства использовать все имеющиеся материалы, конкретно изучать каждый объект вредительства. Широко привлечь к этой работе все предприятия, которые были им охвачены.

ВСНХ должно было немедленно усилить существующие конструкторские и технические бюро на заводах опытными специалистами, организовать их там, где они отсутствуют, и привлечь техническую помощь из-за границы. Особенное внимание должно было быть обращено на артиллерийское, танковое, авиационное и химическое дело[164].

К этому времени дело по военной промышленности следствием было закончено. 15 июля 1929 г. Политбюро принимает решение разослать обвинительное заключение ОГПУ членам ЦК и ЦИК, а также хозяйственникам, в том числе директорам заводов, особенно тем, кто работал в военной промышленности. Предрешить расстрел руководителей контрреволюционной организации вредителей в военной промышленности, а сам расстрел отложить до нового решения ЦК о времени расстрела. Предложить ОГПУ представить список лиц, подлежащих расстрелу[165].

21 октября 1929 г. ОГПУ представило список лиц, к которым могла быть применена высшая мера наказания. Политбюро принимает проект сообщения для печати, в котором сообщалось, что органами ОГПУ раскрыта и ликвидирована контрреволюционная вредительская и шпионская организация в военной промышленности СССР, которая ставила перед собой задачу путем вредительства и шпионажа ослабление обороноспособности страны, содействия иностранным интервентам.

Личный состав ее состоял в подавляющем большинстве из бывших высших чинов царской армии – бывших генералов и полковников.

В связи с этим Коллегией ОГПУ приговорены к расстрелу:

Михайлов В. С. – бывший генерал, дворянин;

Высочанский Н. Г. – бывший генерал, дворянин;

Дымман В. О. – бывший генерал, дворянин;

Дежанов В. Н. – бывший генерал, дворянин;

Шульга Н. В. – бывший генерал, порученец при бывшем великом князе Сергее Михайловиче.

Все остальные по указанному делу лица были приговорены на разные сроки заключения в концентрационные лагеря. Всего по делу проходил 91 человек. В подавляющем большинстве это были выходцы из дворянского сословия, имевшие инженерную специальность[166].

Таким образом, виновные были найдены и наказаны. Так же, как и в «Шахтинском процессе», преследовалась цель мобилизовать усилия остальных для более эффективной трудовой деятельности. Справедливости ради необходимо отметить, что отчасти эти меры способствовали наведению порядка в наркомате. Естественно, о виновности или невиновности осужденных речь не идет.

16 декабря 1929 г. начальник вооружений РККА И. П. Уборевич доложил наркому по военным и морским делам СССР и председателю Реввоенсовета СССР К. Е. Ворошилову «О ликвидации последствий вредительства в военной промышленности». Им приняты срочные меры по выявлению и устранению последствий вредительства в области производства пулеметов и патронов. Были созданы две комиссии, одна по линии промышленности, вторая для проверки состояния станковых пулеметов в войсках и на складах.

Установлено вредительство по пулемету «Максим». Отмечались недоброкачественная закалка металла и отступление от чертежей и лекал. Было выявлено, что порче подвергались отдельные части замка пулемета. Подтверждалось также вредительство в области производства патронов почти на всех патронных заводах. В целях устранения выявленных фактов на Ижевский завод для проверки качества выпускаемой продукции была командирована специальная комиссия.

Тульскому заводу было предложено прекратить с 12 декабря производство пулеметных частей, в отношении которых выявлено вредительство. Тресту и заводу предложено срочно принять меры к немедленному устранению всех выявившихся недостатков. Одновременно тресту и Артиллерийскому управлению было предложено провести лабораторные и полигонные испытания пулеметов «Максим», изготовленных по чертежам и техническим условиям 1916 г.

В связи с заявлением Патронно-трубочного треста о том, что переход на изготовление шляпки гильзы боевого патрона по шаблонам может быть осуществлен в семидневный срок, производство на всех патронных заводах предложено приостановить. Дано распоряжение проработать чертеж боевого патрона и технические условия на прием патронов.

В отношении проверки и отсортировки пулеметов и патронов в войсках и на складах комиссия решила подвергнуть осмотру все пулеметы, находящиеся в частях Красной армии, отсортировке и замене подлежали все части пулеметов, в отношении которых установлено вредительство. Такую же работу планировалось провести и по патронам, находящимся в складах и в войсках[167].

25 декабря 1929 г. бывшие начальники Главного артиллерийского управления П. Е. Дыбенко и Г. И. Кулик направили письмо наркому по военным и морским делам СССР К. Е. Ворошилову, генеральному секретарю ЦК ВКП(б) И. В. Сталину, председателю ЦКК ВКП(б) и наркому РКИ СССР С. Орджоникидзе, где отразили свою деятельность на посту руководителей управления.

Они писали, что Павлуновский в своем письме от 17 декабря адресованном Орджоникидзе, отметил отрицательные моменты в работе управления: длительную затяжку принятия на вооружение новых образцов оружия, его тезис, что к 1929 г. Красная армия фактически разоружена и что Дыбенко и Кулик потеряли классовое чутье и благоговели перед спецами, что их недостойная роль в достаточной степени выявлена, и они должны понести заслуженное наказание.

Далее Дыбенко и Кулик пишут, что целиком присоединяются к заключению Павлуновского и просят Революционный военный совет и ЦК партии их «как явных укрывателей вредительства, потерявших классовое чутье, замазывающих и теперь вредительства, как типов, которые в течение 4,5 года (Дыбенко был начальником АУ с 8 мая 1925 по 1 ноября 1926 г., Кулик – с 1 ноября 1926 по 1 декабря 1929 г.) и систематически разоружавших армию, немедленно исключить из партии, убрать из армии и расстрелять». Так как после обвинения, предъявленного комиссией РКИ, к ним не может быть доверие в рядах РККА со стороны Реввоенсовета Союза, комсостава и бойцов, тех, которые будут находиться под их подчинением.

Они просили начальника вооружений Уборевича детально ознакомиться с положением АУ и вооружением в РККА и беспристрастно доложить обстановку и положение до 5 мая 1925 г. и на 1 декабря 1929 г.

Если вредительство в АУ было с 1918 г. и им руководила одна и та же группа спецов, то нужно учесть, что до 1926 г. опытных образцов не было и в помине, за исключением недоработанного пулемета Дегтярева.

С 1926 г. этих вредителей заставили работать. Десятки тысяч вагонов имущества, находившиеся под угрозой взрыва, приведены в порядок. Принят целый ряд новых видов вооружения.

Каждый год Артиллерийское управление давало задание достать за границей образцы новых достижений, чтобы иметь представление, что делается в области техники за границей. Было создано конструкторское бюро. Есть план вооружения РККА, где установлены календарные сроки. Для всех ясно, что нужно делать завтра и какие требования предъявлять к технике[168].

Материалы о ликвидации вредительства на предприятиях, которые были причастны к военной промышленности, обобщались и докладывались руководству партии и государства. С этой целью ЭКУ ОГПУ собирало материалы по линии «Югостали», ЮМТа, ЮРТа, Коломенского завода, по «Риддеру», Богомолстрою, Алагирскому комбинату, металлургии Урала и др. Они должны были всесторонне осветить вопросы вредительства на этих