Советская елочная игрушка. Космические свершения, царица полей и образы из детства - Дарья Радченко

изображена в качестве «колхозницы» (в паре с мужчиной-рабочим или просто со снопом пшеницы в руках) или если все участники композиции — женщины (как, например, фигуры фонтана «Дружба народов» на ВДНХ в Москве).

Однако на рубеже 1950–1960-х годов в этой системе произошел тектонический сдвиг: РСФСР стала все чаще олицетворять женщина или девочка (особенно если символами республик выступали дети). Здесь, конечно, сказалась популярность хореографического ансамбля «Березка»: во многом благодаря ему женщина в сарафане стала «официальным» олицетворением всего русского. Он был создан в 1948 году и изначально (до 1959 года) был исключительно женским. Его выступления имели невероятный успех и в СССР, и за рубежом, так что неудивительно, что он отразился и в елочной игрушке. В самом известном наборе «Березка» было пять фигур: «гармонист» и «пляшущие девушки». Другой набор с тем же названием в позднесоветский период был выпущен в Ленинграде — семь одинаковых по форме подвесных «матрешек» с разной росписью сарафанчиков[215].

Русская культура на елке воплощалась не только в фигурках людей, но и в изделиях народных художественных промыслов. С конца 1950-х годов в обществе стал расти интерес к наследию, в том числе к этнической культуре, а к концу 1960-х он стал массовым: неслучайно во многих фильмах и сериалах этого периода (от «Бриллиантовой руки» до «Следствие ведут знатоки») в квартирах у материально благополучных и пекущихся о моде персонажей нередко есть прялка, туесок или расписанная хохломскими узорами посуда.

Плясунья. Ленинград. 1940–1950-е гг.

Из личного архива Д. Радченко

Этот интерес нашел отражение и на елке. Среди украшений такого рода чаще всего, конечно, встречались матрешки: упомянем хотя бы матрешку на прищепке, набор «Русская матрешка» (г. Лисичанск) из пяти подвесных фигур, матрешку в платке из поролона. В 1958 году художница Е. Е. Борисова предложила пару «дымковских» игрушек — «кавалера» и «даму».

В некоторых других украшениях эта образность могла присутствовать не настолько явно. В 1951 году в рецензии на елочные шары 2-й Бауманской фабрики художник и конструктор Н. А. Леман пишет: «Естественно пожелать, чтобы фабрика откликнулась на современную задачу включения в наш быт декоративно-орнаментальных мотивов народной орнаментики»[216]. И это пожелание постепенно начало внедряться в жизнь — именно таков, например, набор «Конек-горбунок» (худ. Филимонова, 1960), который отсылает к народной игрушке[217]. Также выпускались стеклянные «пряники» и «медальоны» со стилизованными под народное искусство рельефами, а Клинская фабрика в 1972–1975 годах производила шары с жар-птицами в духе народной росписи[218]. А в конце 1970-х — 1980-х годах художник Ю. В. Кулыгин, работавший в Клинском производственном объединении, создал на основе мотивов народного искусства оригинальный декоративно-орнаментальный стиль росписи елочных украшений[219].

Неожиданное и неочевидное сходство с народным промыслом нашлось даже в технологии создания ватной игрушки веретенной намотки: «Чтобы выполнить эти требования, нужно обратиться к традициям народных мастеров вятской глиняной игрушки, бабенской и загорской токарной игрушки. Техника токарного станка и станка-веретена сходна. Она позволяет создавать изделия только сферической формы с очень скупыми линиями»[220].

Пролетарский интернационализм на елке

Хотя главное внимание при оформлении на елки уделялось советским народам, не забывали и про международные связи. Именно поэтому среди ватных елочных игрушек есть несколько фигур, изображающих чернокожих: девочку в платье и шляпке, мальчика в широкополой соломенной шляпе и коротких штанишках, а также девушку в косынке и фартуке, заложившую руки в карманы. Негры на елке были и в досоветский период, однако они представляли собой совершенно других персонажей — экзотических «туземцев» немецких картонажей, в то время как на советской елке фигурки были облачены в современную одежду. И это не случайно.

Они часть большой истории интернационального рабочего движения. Дело в том, что Советскому Союзу нужны были сторонники за рубежом, и темнокожие жители Африки и США подходили на эту роль как нельзя лучше, поскольку считались жертвами расизма и эксплуатации, а значит, должны были быть заинтересованы в борьбе с империализмом[221]. Наряду с китайцами и индусами они выступали в качестве символа угнетенных людей со всего мира, борющихся за свои права.

Чернокожие были хорошо знакомы советским гражданам: с 1920-х годов СССР посещали афроамериканцы-коммунисты, некоторые во время Великой депрессии даже перебирались в Советский Союз, и об этих визитах постоянно писала пресса, часто иллюстрируя статьи фотографиями. А в кинотеатрах показывали «Хижину дяди Тома» (реж. Г. А. Поллард, 1927), рассказывающую историю американского рабовладения, «Красных дьяволят» (реж. И. Н. Перестиани, 1923), где за советскую власть рука об руку с детьми украинского железнодорожника сражается молодой негр — цирковой акробат Том Джексон, и «Цирк» (реж. Г. В. Александров, 1936), в котором у главной героини, американской артистки, темнокожий ребенок. О расизме, прежде всего американском, и борьбе с ним писали и в детских книжках. Например, в знаменитом стихотворении С. Я. Маршака «Мистер Твистер» (1932–1933) американский миллионер, приехавший в СССР туристом, на каждом шагу сталкивался с ненавистными ему «цветными» и в итоге перевоспитался. Даже в театре кукол под руководством Сергея Образцова была очень популярна пьеса о приключениях маленького негритенка Джима и его собаки Доллара. Благодаря этим фильмам, фотографиям, открыткам, книжной иллюстрации 1920–1930-х годов и сложился образ негритянки в косынке и негритенка в соломенной шляпе.

Негритянка. Художница Т. А. Гидиримская. Артель «Детская игрушка», Москва, 1957 г.

Из личного архива Д. Радченко

Несколько елочных игрушек 1940-х — начала 1950-х годов были посвящены и дружбе с Китаем. Как раз когда в СССР с официальным визитом приехал председатель Китайской коммунистической партии и глава страны Мао Цзэдун, в Большом театре восстановили первый советский балет «Красный мак» о девушке Тао Хоа, в котором солировали и Галина Уланова, и Ольга Лепешинская, а в советской прессе регулярно появлялись изображения китайских крестьян и рабочих. Вот и на елке появились стеклянные китайские девочки и мальчики с букетами цветов и флагами, а еще китайский фонарик с надписью «Пекин». Правда, когда в 1960-х отношения между странами охладели, елочных «китайцев» производить перестали.

Девочка-китаянка. Фабрика стеклянных елочных украшений, Москва, 1960 г.

Из личного архива Д. Радченко

А в середине 1980-х московский завод елочных украшений (ныне — «Иней») выпустил наборы «Фестиваль» и «Фестиваль-2» в честь Всемирного фестиваля молодежи и студентов, состоявшегося в 1985-м в Москве впервые с 1957 года. В фестивале приняли участие гости из 157 стран мира, но в набор вошло лишь несколько фигур, олицетворяющих СССР, страны Азии, Америки и Африки: негр, индианка, украинка, русская, индеец, латышка, японка. Несмотря на обобщенность, они довольно узнаваемы: у индианки цветы в прическе и точка бинди на лбу, индеец — в пончо и с пером, русская — в кокошнике, а украинка — в венке и с бусами.

Наша общая литература и