Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Мужик в спецовке купил «Балтику». Тени две, пальцы в норме, куртка мокрая. Проходит.

Девчонка со скейтом взяла энергетик и жвачку. Тень одна, но и лампа над ней горела одна, потому что вторая удачно перегорела. Проходит.

Дед с газетой долго выбирал между двумя видами кильки, выбрал ту, что дешевле на четыре рубля. Настолько человеческое поведение подделать невозможно. Проходит вне очереди.

К половине седьмого я почти успокоился. Почти, потому что поясница ныла не переставая, тупо и назойливо, как сосед с перфоратором. Утром я перекидал на складе двадцать коробок с консервами, и теперь спина выставляла счет за переработку. По крайней мере, я на это надеялся. В новой реальности каждый прострел в пояснице требовал особого подхода: либо грыжа, либо тварь из-за грани миров подкрадывается с тыла. Медицина такому не учит.

А в восемнадцать сорок дверь ларька распахнулась, звякнул колокольчик, и внутрь вползла Настоящая Угроза.

Бабка.

Классическая, будто с обучающего плаката «Ритейл: уровень кошмар». Драповое пальто эпохи застоя, платок, хозяйственная тележка на колесах, которая скрипела так, словно везла на себе все грехи района. От бабки тянуло корвалолом, нафталином и предвкушением скандала.

Я напрягся и пошел по чек-листу.

Тени: две, я лампочку уже вкрутил, обе шевелятся правильно. Пальцы: пять, вон, сжимают ручку тележки. Лицо: морщинистое, недовольное, с поджатыми губами. Глаза: обычные, человеческие, полные классовой ненависти к молодежи за прилавком.

Вроде человек. Котя приподнял голову из коробки, посмотрел на гостью и… зевнул. Развалился обратно. Заместитель по безопасности вынес вердикт: скучно.

Расслабляться я все равно не стал. VIP-клиенты тоже умеют притворяться. Может, и бабками умеют.

Тем временем объект «бабка» приступил к основной программе. Минут пять она ковырялась у молочного стеллажа, брала кефир, ставила обратно, поднимала другой, изучала на просвет, как сапер изучает растяжку. Потом так же вдумчиво пытала хлебную полку.

Наконец, тележка доскрипела до кассы. На прилавок легли пакет кефира и батон.

— Цены-то, цены как взвинтили, ироды, — завела бабка вместо приветствия. — Семьдесят рублей за кефир! Да я в твои годы на семьдесят рублей месяц жила и еще откладывала!

— Инфляция, — вежливо согласился я, пробивая кефир. — Ироды стараются.

— А батон-то небось вчерашний? — она ткнула пальцем в упаковку. — Смотрит он на меня. Зенки бессовестные. Знаю я вас, перекладываете этикетки-то.

— Батон сегодняшний, утренняя поставка. Смотреть на вас он не может, у него нет глаз, я проверял.

— Хамишь, — удовлетворенно констатировала бабка. Кажется, именно за этим она и пришла. — Молодежь пошла… В наше время продавцы уважали покупателя!

Я кивал с профессионализмом манекена. Внутри тикал счетчик: кефир, батон, сто двадцать четыре рубля, сейчас она расплатится и уползет скандалить в аптеку напротив, там персонал свежее.

Бабка вытащила из недр пальто кошелек. Старый, кожаный, распухший, с металлической защелкой-поцелуйчиком. Покопалась в нем и с царственным жестом высыпала в лоток кассы горсть мелочи.

Монеты раскатились по стальному лотку с дребезгом, и я посмотрел на них.

И похолодел.

Копейки. Позеленевшие, потемневшие, со звездами и колосьями. Герб СССР шел бонусом. Пятнадцать копеек, двадцать, вон трешка с профилем эпохи, которая закончилась за десять лет до моего рождения.

Советские монеты.

В голове услужливо, крупным шрифтом, всплыло Постоянное Правило кассы, пункт из листка, приклеенного к терминалу: «Если покупатель расплачивается советскими или мокрыми монетами — сдачу выдавай строго сухариками с чесноком или солью».

Поясницу протянуло так, что я едва не охнул. Сигнал? Чуйка? Тварь⁈

Мозг заметался по вариантам, как курьер по пробкам. Ночное правило работает круглосуточно? В листке нет пометки времени, значит, постоянное, значит, всегда! Она из Изнанки⁈ Днем⁈ Они и днем ходят⁈ А тени я проверял три минуты назад, тени могли перестроиться…

Рука сама, без команды мозга, поползла под прилавок. Туда, где на полке среднего яруса лежала пачка сухариков «Чесночные». Три штуки я держал у кассы именно на такой случай, аккуратной стопочкой, рядом с солеными.

Бабка тем временем зудела свое:

— … и пенсию задерживают, а вы тут наживаетесь на стариках, буржуи проклятые…

Голос обычный. Скрипучий, склочный, человеческий. Но кто их знает, какие у них голоса.

Стоп, Кротов. Стоп. Дыши. Ты логист или истеричка? Есть протокол проверки, пользуйся протоколом.

Я скользнул взглядом на Котю. Заместитель по безопасности спал в коробке из-под «Доширака», развалившись кверху пузом четырьмя лапами к потолку, и в ус не дул. Либо халатность на рабочем месте, либо угрозы нет.

Требовалось второе мнение. Экспертное.

— Секундочку, я мелочь пересчитаю, — сказал я бабке и повернулся к терминалу.

Пальцы отстучали комбинацию, которую я подсмотрел в мануале на третью ночь: Ctrl, Shift, F9. Зеленый DOS-интерфейс мигнул, строки перестроились, и в углу экрана вспыхнула надпись [РЕЖИМ: РАСШИРЕННЫЙ АНАЛИЗ]. Аномальный модуль, дневное включение. Директор про такое не рассказывал, но и не запрещал, а что не запрещено, то оплачено моими нервами.

Я снял сканер с подставки и, изображая, что проверяю монеты на фальшивость, повел красным лучом по горке копеек в лотке.

БИП.

Терминал подумал полсекунды и выплюнул на экран справку:

[СУБЪЕКТ: Монета 15 копеек, СССР, 1982 г.]

[Аномальный фон: 0%]

[Ценность для спец. ассортимента: отсутствует]

[Вывод: обычный мусор]

Я просканировал еще две наугад. Двадцать копеек шестьдесят первого года: мусор. Три копейки семьдесят четвертого: мусор с примечанием «окислы, хранить не рекомендуется».

Ноль процентов. По всем позициям ноль.

Выдох получился длинным и почти беззвучным. Плечи опустились на положенное им место. Рука отползла от сухариков.

Бабка просто бабка. Просто где-то на антресолях, в жестяной банке из-под индийского чая, у нее полвека пролежала советская мелочь, и сегодня она решила, что настал час пустить ее в оборот. А поясница… поясница болела от двадцати коробок с консервами, о чем честно предупреждала еще с обеда. Чуйка молчала. Орал стресс, а я перепутал каналы.

Блестящая работа, детектив Кротов. Час назад ты вычислял монстров по количеству теней, а сейчас чуть было клиентку силой не накормил сухариками. С чесночком.

Представляю заголовок: «Продавец ларька уверовал, что бабушка — демон, подробности в шесть».

— Ну чего застыл? — бабка постучала согнутым пальцем по стеклу. — Считай давай, у меня сериал в семь!

— Бабуль, — я аккуратно сгреб копейки и двинул обратно к ней. — Эти не приму. Они советские. Им место в музее или на «Авито», но не в кассе.

Секунды три она смотрела на меня так, будто я предложил ей