Тарья берёт своё - Анна Ледова

Промежутская пагуба походила одновременно и на грипп, и на бубонную чуму, и на сибирскую язву. Это поначалу она деликатничала, нащупывая границы человеческой выносливости. Начала с малого: кашель, озноб, слабость. А уже через пару недель развернулась в полную силу, словно задавшись целью как можно быстрее, болезненнее и эффективнее прикончить противника.

Чем бы эта дрянь ни была, а мутировала она со страшной скоростью, являя каждый раз новые симптомы, оттачивая на своих первых жертвах степень заразности и фатальности, пока не нашла самый убийственный вариант. Это сейчас людей ещё лечили, и даже успешно. А четыре месяца спустя даже слезящиеся глаза уже означали смертный приговор.

Отказав графу в том, чтобы принять порталом первых заболевших у разлома, Запольский лишь на пару дней отсрочил неизбежное. Ядовитое дыхание Промежути уже отравило воздух над губернией, и спасения от него не было.

Первыми массово дохли птицы. От них пагуба передалась котам и собакам, решившим полакомиться лёгкой добычей. А после начала проникать в дома.

Увы, ни сульфаниламидов, ни пенициллина тут ещё не знали. Да и не факт, что промежутская дрянь имела бактериальную этиологию. А если вирусную — и, скорее всего, так и было, судя по её быстрым мутациям — то только в моём мире с этим научились бороться лишь в 50-х годах, что уж говорить о мире этом. Впрочем, в этой реальности ещё была магия…

Но, насколько я поняла из скупых слов Запольского, доктора сейчас, как и прежде, лечили симптомы, а не саму болезнь. Магией или чем-то ещё; но супротив главной причины лекарства пока не было. Сейчас они сосредоточились на сдерживании: изоляция, обеззараживание воздуха огнём, ношение масок. И этого явно было недостаточно, потому что…

Потому что быстрее самой пагубы разлетелась весть о ней. Уже через восемь дней после закрытия Ялуторовского разлома был издан высочайший указ, и целый отряд придворных магов его, конечно же, немедленно исполнил. Великий князь не медлил с решениями.

В самой Тюмени градоначальник ещё даже не успел объявить всеобщий карантин, как губерния уже была отрезана магическим барьером от всей остальной империи. Афанасьев узнал об этом уже постфактум, по телефону. Телефонная линия тогда ещё работала.

Отныне въезд и выезд из города осуществлялись строго по пропускам. Транссибирская магистраль функционировала, как и прежде, но поезда теперь проезжали мимо Тюмени без остановок. Более того, теперь и вагоны были окутаны защитным магическим флёром: и пассажирские, и грузовые — чтобы никакая дрянь не прилипла.

На магический портал тоже наложили ограничения. Из города отныне нельзя было выбраться этим путём, а в саму Тюмень больше никто не стремился. Поставки продовольствия в одностороннем порядке ещё продолжались, пока действовали прежние оплаченные договоры. Но подписывать новые «внешний» мир не спешил…

Никто не хотел рисковать, принимая товары из заразного «сибирского Петербурга».

— Зузанна, почему не подали сливки к кофе? — поморщилась как-то утром пани Ирэна. — А если Бронечка вернётся сию секунду, что я ему скажу? Как объясню, что в его отсутствие даже такие мелочи уже не соблюдаются? Немедленно вели подать сливочник!

Помощница замялась, комкая передник. Остальные присутствующие за столом — дети, пара престарелых тётушек, Запольский — напряглись.

— Панечка Ирэна… дак ведь… не приносят… — Зузанна деликатно отвела глаза. — Третий день уже как.

— Какое безобразие! — вспыхнула графиня. — Немедленно найди нам нового молочника. А этому, если что-то должны, не плати. Что он себе позволяет? Думает, можно так взять и не привезти, раз мы годами только у него и берём? Возмутительно!

— Мама, — очень тихо сказал Александр, только на узком лице заиграли желваки. — Перестань.

— Что значит «перестань», Саша? — возмутилась пани. — Это мой дом, и я не потерплю такого неуважения от какого-то там молочника! Есть порядок, есть договор! И как это допустила кухарка? Зузанна, немедленно её позови! Да ты и сама должна была проконтролировать! Что за бардак вы тут устроили⁈.

— Мама…

— Вот стоило отцу на пару дней уехать, как все расслабились! Того гляди, прислуга ещё и воровать начнёт, раз уже работает спустя рукава…

— Прекрати!

От яростного удара кулаком по столу задребезжали стаканы и приборы. Сашина чашка опрокинулась, обдав его самого брызгами, и на белоснежной скатерти немедленно расплылось кофейное пятно.

Пани Ирэну будто водой окатили. Недоумённо моргая, она переводила вопросительный взгляд то на сына, то на испорченную ткань.

Александр же резко поднялся, с противным скрежетом отодвинув стул. Взял кофейник и чистую соседнюю чашку — по велению графини для Бронислава Ланского так же продолжали сервировать стол, ведь хозяин мог вернуться в любую минуту. Налил себе свежую порцию и всё так же стоя отхлебнул.

И поставил чашку на стол, сделав перед этим ровно два шага и опустившись на место главы семейства. Затем обвёл всех присутствующих пристальным взглядом, задержав его на матери. Судя по её изумлённому виду, на её глазах только что совершилось кощунство. Пани Ирэна открыла рот, чтобы что-то сказать, но вдруг передумала, смолчала. Её рука, сжимавшая салфетку, нервно подрагивала.

Стась вжал голову в плечи и бессмысленно пялился в тарелку. Мила, не донеся ложку до рта, смотрела на брата круглыми глазами. Запольский с интересом склонил голову набок. Прожигающий взгляд Ланского-наследника я почувствовала и на себе, но смотрела в сторону, чтобы он не посчитал ответный взгляд за вызов.

— С этого момента и до возвращения отца все решения в семье принимаю я, — холодно сообщил Александр на случай, если вдруг кто-то этого ещё не понял.

Глава 15

После завтрака Александр вызвал Рогова и заперся с ним и Запольским в отцовском кабинете. Я поспешила в смежную каморку немца-секретаря, благо у неё имелся и второй вход из другого коридора. Много мне подслушать не удалось — пора было идти на урок, а сказаться больной, чтобы пропустить его, сейчас было бы слишком уж злой и неуместной шуткой.

Впрочем, действия Александра и так вскоре стали известны, слишком уж много людей было в доме: здесь словечко услышишь, там другое. В первую очередь он приказал управляющему закупить продовольствия и не жалеть при этом денег. Мука, крупы, консервы, прошлогодние овощи, сахар — всё, что не портилось длительное время. Помимо этого, распорядился запасти угля, дров, керосина, бензина и свечей.

Я мысленно одобрила: девяносто лет разницы, а набор всё тот же. Разве что без соли и спичек. Но первой в Тюмени и так