Тарья берёт своё - Анна Ледова

кое-каких других продуктов уже нельзя было купить ни за какие деньги. Александр приказал открыть личные склады Ланских и раздать населению муку, крупы и консервы. Но благими намерениями, как известно…

С хлынувшей оголодавшей толпой не справились ни малочисленные солдаты, ни поредевшая полиция, ни опытные маги. Вероятно, организовать раздачу можно было иначе: тайно развозя еду по нуждающимся домам, а не объявлять во всеуслышание. Может, Саша и хотел потешить самолюбие, представ перед горожанами щедрым патроном, но вышло иначе.

В давке погибло несколько десятков человек, ещё больше людей дары не донесли даже до дома — их ограбили собственные соседи. И хорошо бы только ограбили, а не оставили лежать с проломленной головой в снежной каше. Однако хуже было другое: скопище народа в одном месте спровоцировало новый, просто взрывной рост заболевания.

Изменились и настроения в городе. Теперь во всех бедах Тюмени винили Ланских. И до случая с раздачей еды уже были набеги на склады с продовольствием. По мнению горожан, сами Ланские до сих пор за завтраком запивали икру шампанским и бед не знали.

Тем вечером Александр напился водкой до беспамятства. На следующий день, когда Запольский принёс новые данные о заболевших, — снова. На третий, когда Рогов с охраной отбили уже вторую попытку штурма особняка, Александр собрал домашних и объявил, что мы возвращаемся в поместье.

Глава 17

Болезнь каким-то чудом пока обходила дом Ланских стороной. Может, потому что из-за жёстких правил Александра он стал вещью в себе: свои за ворота выходить боялись, а чужие к нам давно уже не приходили. Может, моя маниакальная страсть к дезинфекции сыграла свою роль.

Но эти трое — Александр, Запольский и Рогов — выходили в город постоянно, и из-за этого я сильно переживала: не занесли бы промежутскую дрянь и сюда. Как оказалось, зря: Ян Запольский об этом позаботился.

Это он убедил градоначальника, что трупы нужно сжигать, иначе летом будет заражена и почва, и грунтовые воды. И что вообще нам несказанно повезло, что эпидемия случилась зимой. Он же завёл практику полностью разоблачаться в сторожке после улицы и до входа в дом: делал так сам и заставлял остальных. Вся одежда тут же замачивалась в хлорке. Огневики окатывали себя своим же пламенем, Рогов — выгоревший бывший воздушник — шёл в жарко натопленную баню.

После все облачались в свежее — кипячёное и глаженное с паром — и лишь тогда заходили в дом.

Эта дрянь оказалась не такой уж термоустойчивой и погибала всего при пятидесяти трёх градусах по Цельсию. Увы, большинство человеческих белков денатурировало уже при сорока двух. Устойчивые к родной стихии лишь внешне, даже огневики против биохимии и термодинамики переть не могли: с поджаренными внутренностями долго ли проживёшь? А стоит заразе проникнуть в организм — и привет. Хоть купайся в огне, а толку?

Однако идея выжечь инфекцию изнутри, но самому при этом не пострадать, Запольского не оставляла, и он таки отыскал способ в старых книгах.

«Кипящая кровь» — так называлась эта практика, с помощью которой огневики спасались от сыпного тифа в XIX веке. Позже, когда начала бушевать «испанка», против её устойчивого вируса этот метод оказался бесполезным, а потому забытым. А сейчас вновь пригодился.

Практика эта была сложной, рискованной, болезненной и требовала колоссальной концентрации. Войдя в глубокую медитацию, маг свой внутренний магический огонь преобразовывал в огонь реальный, прогоняя его по кровотоку и прицельно по местам скопления бактерий, если заболевание имело ярко выраженный очаг — например, при лёгочной форме. Воздействие на чужеродный патоген было тончайшим, буквально на клеточном уровне, и не должно было затрагивать собственные ткани, ведь только белки крови выдерживали такую высокую температуру.

Занимала эта процедура около часа: столько требовалось, чтобы разогреться до пятидесяти пяти градусов и выжечь промежутскую дрянь из организма. При восьмидесяти было бы быстрее, минут за пять, но такого внутреннего жара уже ни один огневик не пережил бы.

Сперва Запольский опробовал метод на себе, затем научил Сашу. Я как-то видела Запольского после очередной медитации: вымотанного, бледного, трясущегося, в холодном поту — это отнимало массу энергии. Был ли для неё повод — он не сказал. Наверное, был, и он почувствовал первые признаки болезни, потому заперся в сторожке на сутки. Обошлось.

Для профилактики на улице они окутывали себя тонким огненным коконом, и то же самое постоянно проделывали со Стасем и Милой. Те, хоть ещё не были инициированными магами, и их стихия пока спала, по природе своей тоже были нечувствительны к огню.

Но всё это было доступно лишь магам. Тем не менее Запольский задумался и над другими моими словами. Незадолго до переезда обратно в поместье он привёз из городской библиотеки несколько тюков с периодикой, отозвал меня с кухни и велел внимательно всё пролистать. Гордым Ян Мечиславович не был — медик всё же — и сразу сообщил, что да, экспериментировал в лаборатории с плесневыми грибками, и некоторые из них действительно могли влиять на промежутскую дрянь. Но недостаточно, чтобы создать действенное лекарство, а времени на опыты у него было не так чтобы много. Поэтому мне, раз такая умная, он велел отыскать любые упоминания о подобных исследованиях.

Я жадно зарылась в старые подписные издания. Там оказались «Журнал Русского общества охранения народного здравия» и «Вестник общественной гигиены, судебной и практической медицины» — подшивки за последнюю пару десятков лет.

Увы, то ли открытие Флеминга ещё не случилось, то ли медицинское сообщество не посчитало его важным, то ли о нём пока не было известно в России, но про пенициллин я ничего не нашла. Зато отыскала древнюю статью о лечении сифилиса: двое отечественных учёных создали эффективную мазь на основе зелёной плесени. Была ещё небольшая заметка об открытии микофеноловой кислоты неким итальянцем: тот заметил антибактериальный эффект грибка, собранного с порченой кукурузы, против возбудителя сибирской язвы.

Я тщательно выискивала и собирала в папочку всё, что касалось эпидемий и борьбы с ними. Выжимки рассказывала по вечерам Запольскому, но тот по большей части презрительно хмыкал — многие методы, вроде окуривания помещений серой или прижигания язв, были безнадёжно устаревшими и неэффективными.

И всё же Запольскому удалось создать некий раствор на основе бактерицидного грибка, салициловой кислоты, соединений хлора, нитрата серебра и магических кристаллов в качестве катализатора и стабилизатора. Но это случилось уже позже, после нашего бегства в поместье.

Эффективность у лекарства была слабая, порядка 40%, но это было хоть что-то. Раствор помогал лишь в