Тарья берёт своё - Анна Ледова

Делала я действительно много, он не мог этого не замечать. Помимо помощи с готовкой и уборкой, таскала воду, потому что в новогодние морозы замёрз и лопнул водопровод, а с ним закончилось и трубное отопление, теперь только камины и буржуйки. По вечерам сидели при свечах.

Когда Запольский придумал свой раствор, как-то само собой получилось так, что я стала его помощницей. Промежутская дрянь всё так же взимала с человечества дань, требуя с каждым днём всё больше. Порой меня накрывало отчаяние. Какой смысл бороться, если итог один? Но когда с ней удавалось поторговаться, снова появлялась надежда. Из восьми новых заболевших благодаря лекарству удалось спасти двух на начальной стадии болезни.

Я видела всё это. И гной, и безобразные язвы, и пропитанные потом, мочой и жидким стулом простыни. Кашель, выворачивающий лёгкие наизнанку; раздутые до невозможности лимфоузлы на шее, в подмышках и в паху, не дающие пошевелиться. Отвратительные запахи разлагающейся плоти, от которых не спасала маска, пропитанная тем же раствором. Спирт, хлорка, карболовая кислота — кажется, ими я пропиталась на всю жизнь. Впрочем, долгой она быть и не обещала.

Я очерствела, делая изо дня в день одно и то же. Наложить пропитанные раствором повязки на язвы. Сменить через два часа. Напоить. Дождаться, когда Запольский окутает очередной труп огненным коконом и прикажет мужчинам унести на задний двор. Сжечь простыни. Попросить у прачек новые. Продезинфицировать. И ждать очередного пациента.

К началу мая в доме осталось шестнадцать человек из двадцати восьми, и трое из них сейчас лежали в карантинном крыле. Постепенно размывались границы между господами и слугами. Я стала есть на кухне, перекусывая на ходу, чем придётся, Запольский тоже. Все эти фарфоровые сервизы и серебряные приборы в столовой казались теперь насмешкой, когда что у тебя, что у остальных на тарелке лишь пара ложек овсяной каши.

Все устали. Повариха могла прикрикнуть на потерянную пани Ирэну, когда она бродила по тёмному дому в поисках Зузанны, а та внезапно могла извиниться в ответ. Не было больше правил, были лишь живые и мёртвые.

Зузанна скончалась три дня назад. Я думала, что полностью выгорела эмоционально, но её смерть внезапно меня тронула. Может, потому, что она не позволила за собой ухаживать. Страшно ругалась, кроя меня последними словами, и гнала прочь. А после себя оставила лишь записку, адресованную лично мне. С указанием тайника, где Зузанна хранила заработанные за долгие годы службы деньги, и с просьбой позаботиться о её «панечке».

Когда в тот же день заболел Рогов, Стась, несмотря на прямой запрет Александра общаться со мной, прибежал ко мне на кухню и долго, горько и надсадно рыдал. Потом мы до ночи сидели рядом на лавке и молча пили травяной чай. Саша нас видел, но ничего не сказал. Той ночью сам он ожесточённо рубил дрова на заднем дворе добрых два часа.

А спустя четыре дня ожидаемо напился.

Я выходила из своей спальни, чтобы умыться и лечь спать, когда ещё в дверях на меня навалилось высокое, худое и угловатое тело, вжимая в угол стены.

— Ба-ря-тин-ская… — нараспев процедил по слогам Ланской в мою макушку, обдав сильным запахом коньяка.

Я поморщилась от крепкого перегара. Тарья испуганно встрепенулась, она очень боялась пьяных. Я тоже недолюбливала, особенно когда человек не умеет пить и заливается алкоголем, не зная меры. Александра шатало, но он нашёл точку опоры в виде меня и теперь одной рукой держал меня за горло, а второй упёрся в стену, навалившись на меня всем телом.

Пьяных лучше не гневить, кто знает, где и в какой момент у них перемкнёт. Я подсобралась, выжидая. Он плохо контролирует тело, так что надо лишь подловить момент, ударить по колену или куда придётся и вырваться.

— Вот какого хрена ты такая, Ба-ря-тинская… — прохрипел Ланской и немного сжал пальцы на моей шее. — Что, думаешь, самая умная?.. Всё что-то бегаешь, трепыхаешься… А мы всё равно все сдохнем, понимаешь ты, нет?

— Ты пьян, — ровно сказала я. — Иди проспись.

— … Что-то всё суетишься… Нет бы уже сдаться… Никто уже не может, а ты можешь… Я сам уже не могу!.. А ты, сука, всё барахтаешься… И Милку, и Стася… Всех за собой тянешь… А мне тебя догонять… Ты вот на хрена такая, а⁈. Барятинская, ты железная, да? Тебе зачем это всё? Девке слабой надо быть… А тебя как ни ломай, лишь гнёшься… Как же я тебя ненавижу, Барятинская… Но только посмей мне тут с прочими сдохнуть… Если сдохнешь у меня без спросу, сам тебя задушу, поняла?..

Пальцы на горле сжались ещё сильнее, а последние слова, низко склонившись, практически сползая по мне, Ланской яростно шипел уже в мой висок. Острое колено больно впилось в бедро; сейчас он немного ослабит хватку, и я смогу вывернуться и дать дёру…

— Саша⁈ — шокированно выдохнула пани Ирэна из коридора. — Саша, что ты делаешь?

Какое-то понятие о приличиях у Ланского ещё осталось в затуманенном коньяком сознании. Он отпрянул, пошатнувшись, и козырнул матери.

— Мамуля, — картинно поклонился он. И ушёл вглубь коридора, держась за стену.

Пани Ирэна, проводив сына беспокойным взглядом, перевела его на меня. Прочитать я его не сумела.

— Дарья, — ровно сказала она. — Зайди ко мне.

Глава 20

Я никогда не бывала в покоях графини в поместье, но могла представить, как здесь было раньше. По вечерам в дополнение к приглушённому электрическому свету здесь бы обязательно уютно трещал камин, Ланские любят открытый огонь. Или вместо настенных бра горело бы множество свечей, вон сколько канделябров и на каминной полке, и на столиках. Но свечи у нас закончились позавчера, о чём напомнили оплывшие огрызки в серебряных рюмочках. Судя по нагару, их не чистили с прошлого года.

Пани Ирэна зажгла несколько магических шаров, и те повисли в воздухе, подсвечивая без прикрас новую реальность некогда придирчивой и скрупулёзной хозяйки. На журнальном столике высилась кривая стопка тарелок с засохшими остатками еды и глянцево блестело пятно от пролитого кофе. Часть мебели по-прежнему была накрыта чехлами от пыли. Пыль я углядела и на подлокотниках кресел, и на поверхности зеркал. В дальней нише угадывалась не заправленная кровать, на ней буграми высилась скомканная одежда. На