Сопля - Гектор Шульц

- Это от дяди Тарика, - кивнула я, подходя к мужику и протягивая ему посылку. Тот затянулся самокруткой и выпустил в мою сторону вонючую струю дыма. Затем, взяв в руки пакет, надорвал его и высыпал себе в ладонь его содержимое: золотые цепочки, кольца, серьги. Даже пара зубов золотых была, как мне показалось. Обезьяна ссыпал все обратно в пакет и швырнул его цыганке. Не успела я моргнуть, как посылка исчезла в ее широких юбках.

- Себе брала чо? – пробасил он. Я отрицательно мотнула головой. Обезьяна кивнул и вытащил из кармана уже знакомые мне три шарика, завернутые в черный целлофан. – Тарику отдашь. Скажешь, что бляшек нет. Даю два и один сверху, как компенсация. За новыми пусть шелупонь через неделю присылает. Быстрее не смогу.

- Хорошо, передам, - кивнула я, убирая шарики в карман.

- Звать тебя как? – коротко спросил Обезьяна.

- Саша…

- Погоняло? – перебил он.

- Сопля, - тихо ответила я. Обезьяна повернулся к цыганке и что-то ей резко ответил на своем языке. Но слово «сопля» я услышала дважды.

- Все, иди, - махнул рукой мужик. – Шелупони у Тарика много стало. Всех не упомнить. В другой раз придешь, не боись.

- Хорошо, - снова кивнула я. – До свидания.

Обратный путь до ресторана занял вдвое больше времени. Болели ноги, болела измученная спина, желудок снова начало сводить от голода, а перед глазами поплыли черные круги. Но я, стиснув зубы, продолжала идти, прекрасно понимая, что Тарик ждет свою посылку. Подведу его сейчас и о работе могу больше не заикаться. Да, всегда можно было уйти из компашки Чарли и найти другую, но менять шило на мыло не очень-то и хотелось. Если и валить, так в лучшие условия. Поэтому, запахнув куртку и пряча лицо от дождя, я брела дальше по дороге, предпочитая не думать об измученных ногах и боли, которую приносил каждый шаг.

Правда добраться до ресторана без приключений мне все же не удалось. Идя по мокрому парку в районе Речки, я встретила тех, кого явно не ожидала. А от знакомого визгливого голоса, сердце ушло в пятки.

- Бля, Сопля! Гляди, Калина, кто тут.

- Блядь, - прошептала я, затравленно озираясь. Напротив меня, нагло ухмыляясь стояли двое. Лук и Калина собственной персоной. Пьяные, слегка пошатывающиеся и со все теми же злыми улыбками.

- А мы думали, куда ты съебалась, - протянул Калина. Он резко подскочил ко мне и схватил за руку, когда я попятилась назад. – Тихо, тихо. Ты чо? Своим не рада?

- Рада, - пискнула я. Пальцы Калины больно впились в кожу, но куда страшнее были его глаза. Пустые и стеклянные.

- Чо ты пиздишь? – зло процедил Лук. – Обоссышься ща от страха. Слышь, Калина. А помнишь, как нам пизды дали, когда она свалила? Нянька тогда припомнила, что мы суку эту гнутую в кладовке ебали.

- Точняк. Прогулок лишили, ментов дернули, - кивнул Калина. – Чо, из-за нас на волю рванула?

- Нет, - соврала я. Лук рассмеялся и неожиданно влепил мне пощечину. Голова дернулась назад и во рту стало солоно от крови.

- Ответить придется, Сопля. Пацанов уважить, - воняя перегаром, прошипел он мне в лицо. – Деньги есть?

- Нету.

- Эт мы проверим, - буркнул Калина и, заметив вдалеке прохожих, потянул меня в сторону кустов, попутно зажав ладонью рот. – Дернешься, сука, убью нахуй!

- Мм…

- Тихо, блядь! – шикнул Лук, провожая настороженным взглядом влюбленную парочку. – Так бы их гопанули, Сопля. А теперь тебя придется.

- Мм… - снова простонала я, а потом затряслась от ужаса. Если они найдут то, что предназначалось для Тарика, мне конец. И я не придумала ничего умнее, как быстро сунуть руку в карман и, пользуясь моментом, выбросила в сторону все три шарика. Как оказалось вовремя, потому что через мгновение дрожащие пальцы Лука принялись гулять по моим карманам.

- Пусто, - разочарованно сказал он. – Хули ты пустой-то ходишь?

- Сука, - кивнул Калина. – И этих, бля, пропустили…

Не договорив, он резко врезал мне кулаком под дых, а когда я упала и закашлялась, приложил ногой по ребрам. Лук довольно хохотнул и, перевернув меня на спину, запустил руки под юбку. На мою вялую попытку убрать его руку, он снова коротко меня ударил.

- Не надо, - прошептала я и заплакала, но в ответ получила лишь все тот же жалящий смех.

- Обоссалась, сука, - с отвращением протянул Лук и мотнул головой. – Похуй. Тогда нам помешали, Сопля. Зато ща никто мешать не будет.

- Не надо! – снова взмолилась я, но в глазах Лука больше не было ничего человеческого. Только звериный блеск и похоть.

Тот вечер навеки остался в моей памяти. Как бы я не напивалась, как бы не гнала прочь эти воспоминания, они всегда были рядом. Тяжелое дыхание Лука, который елозил на мне. Резкую боль, раз за разом пронзавшую живот. Костлявый кулак Калины, превративший мое лицо в уродливую маску. И остатки человечности, стекавшие по моим бедрам обжигающим, липким холодом.

Лук и Калина ушли, бросив меня в тех мокрых кустах. Не сказав больше ни слова, не посмотрев, жива ли я вообще. А я лежала на мокрой траве, тряслась от стыда и боли, и смотрела опухшими от слез глазами на черное небо.

Полчаса пришлось потратить, чтобы найти выброшенные черные шарики. Я старалась не думать о том, что произошло. Только твердила сама себе разбитыми губами о том, как важно найти эти блядские шарики. Как важно дойти до ресторана и отдать их Тарику. А потом получить деньги, заползти в ближайшую сухую дыру и постараться не сдохнуть.

От меня шарахались прохожие. Старухи бормотали молитвы глухому Богу, увидев мою оплывшую рожу. А я хромала по темным улицам, пряталась в тени мокрых деревьев, увидев проблесковые маячки патрульных машин, и шла дальше. В голове было пусто. Слез тоже больше не было. Только звенящая тишина и искалеченное тело, из которого сбежала душа, не вынеся случившегося позора.

У ресторана меня ожидаемо тормознули. Два рослых грузина перегородили мне дорогу, когда я попыталась войти во внутренний двор. Один из них посмотрел на меня с отвращением, но я его не винила. Сама была