Сопля - Гектор Шульц

А я кривая. Гнутая. И грязная. А хочется быть чистой. Хочется, чтобы на меня смотрели с доброй улыбкой и не отводили взгляд, словно боясь испачкаться. Но так на меня никто не смотрит. И вряд ли посмотрит.

И тут в груди забурлила злоба. Обжигающая и черная, как душа этого ебучего города, в котором мне повезло родиться. Осознание обварило меня, как кипятком. Но эта боль была приятной.

- Я больше не буду терпилой. Я вылезу из этого говна, - процедила я. Тощий мужик в подранном пальто шарахнулся в сторону, заставив меня улыбнуться. – Я заставлю их меня уважать. Всех их, кто смотрит на меня, как на мерзкую тварь.

Впервые за долгое время я распрямила спину и твердо посмотрела вперед. Та детдомовская девчонка умерла прошлой ночью. Ее выебали и убили два отмороженных ублюдка. Но душа уцелела. Поломанная и изувеченная душа пока жива. И я никому не позволю снова причинить ей боль.

Глава шестая. Падаль.

Блоха вновь появился в моей жизни осенью, в октябре. Появился, как и всегда, неожиданно, встретив меня возле Успенской церкви, где я частенько просила милостыню в компании с Сисей. Увидев его, я невольно покраснела, поняв, что так и не зашла к Тарику за работой. А мне попросту было стыдно смотреть в глаза им обоим.

- Привет, Саня, - улыбнулся он, подходя ко мне. Затем, чуть подумав, положил в мою шапку пятьсот рублей одной купюрой. – Тебя не навестишь, сама хрен придешь.

- Да, как-то некогда было. Прости, - смущенно ответила я, убирая купюру в карман.

- Некогда? – весело переспросил Блоха и склонил голову. – Или стыдно?

- И стыдно, - призналась я. – Просто тогда… сломалось что-то, понимаешь?

- Понимаю, Саня, - кивнул он. – Потому я к тебе сам приехал. Так, дождь начинается, да и холодно тут. Пошли в машину, потрещим маленько.

Я молча подняла с земли свою шапку и, натянув ее на голову, поплелась за ним к красной восьмерке, стоящей внизу холма у храма. Но, как только села в машину, Блоха тут же завел двигатель.

- Не бзди, - подмигнул он мне. – Скатаемся в одно местечко.

- В какое? – испуганно спросила я. – Антон, я же…

- Выдохни, Саня. Дело тут одно есть. Заодно и поговорим, чтобы время не терять.

- Ладно, - вздохнула я, пристегиваясь ремнем.

Ехать пришлось недолго. Успенская церковь и так находилась на окраине Блевотни, но Блоха повел машину дальше, за город. По пути он постоянно улыбался, травил анекдоты или рассказывал, как Тарик гонял Резо, когда тот спалил целую кастрюлю сациви.

- Я Таро таким никогда не видел, - рассмеялся Блоха. – А Резо, от деда спасаясь, на дерево залез. Ну, в центре двора которое. Слез, когда Тарик ему пообещал, что лупить не будет.

- Из-за сациви? – удивилась я.

- Не просто сациви, Саня. Сациви, которое Тарик сам готовил. Для уважаемых людей. Готовит Тарик не так часто и стряпней своей очень гордится. А тут Резо ему подлянку такую устроил… Ага, приехали.

- Что это за место? – спросила я, когда восьмерка Блохи остановилась рядом с огромным ржавым ангаром. Возле него стояли еще две машины: черная Нива и зеленая, тонированная девятка.

- Хуй его знает, если честно. Пацаны мои нашли. Вроде здесь когда-то давно военная часть была, а тут техника хранилась. Ща заброшено все давно уже. Пустырь один. Как сарай этот еще не растащили местные, ума не приложу… А, заебись. Вон Крупа стоит. И Репа, кент мой. Ты не боись. Пацаны они хоть и мрачные, но ровные. Здарова, парни!

- Здарова, - пробасили Крупа и Репа. Я хотела было спросить, почему их так зовут, но решила пока помалкивать. Вряд ли в их погонялах был заложен какой-то скрытый смысл.

- Знакомьтесь. Это Саня. Саня, это кенты мои. Крупа и Репа.

- Здравствуйте, - протянула я, смотря на парней исподлобья. Они синхронно мне кивнули, а в их глазах, к моей радости, не было презрения. Только равнодушие. Им достаточно было того, что меня знает Блоха.

- Чо там? – кивнул Блоха. – Нормально все?

- Выебывались поначалу. Ща поутихли, - почесав бычью шею, ответил Репа.

- Ну, живые пока?

- А хули им сделается? – пожал плечами Крупа. – Один там про какого-то Чингиза мне втирал, типа закопает нас.

- Первый раз слышу. Кто такой? Чем дышит? – спросил Блоха.

- Мелочь. Торгаш с Окурка, - отмахнулся Репа. – Пробили быстро. Лохи походу не врубились, кому дорогу перешли.

- Ладно, хули, потрещим с ними, - Блоха легонько пихнул меня в спину. – Пойдем, Саня. Поздороваешься со знакомцами.

Не успела я удивиться его словам, как сама все увидела. Внутри ангара, привязанными к двум ржавым стульям сидели Лук и Калина. Под стулом Лука было мокро и в душном влажном воздухе воняло мочой и говном. Но мое сердце ушло в пятки, когда детдомовские старшаки подняли головы, чтобы посмотреть, кто вошел в ангар. Их рожи были похожи на уродливые восковые маски. Опухшие бурые лица, заплывшие глаза-щелочки, и расквашенные об тяжелые кулаки губы, покрытые коркой запекшейся крови.

- Сопля, сука… - простонал Лук и тут же ойкнул, когда стоящий рядом с ним Репа влепил тому подзатыльник.

- Заткнулись, нахуй, - прорычал он.

- Они? – коротко спросил Блоха, повернувшись ко мне. Шумно сглотнув, я кивнула. – Ништяк. Ща все и порешаем.

- Пацаны, - поспешил воскликнуть Калина. – Мы ж не знали, что вы за Соплей-то стоите. Ну, попутали малость.

- Попутали малость? – вопросительно поднял бровь Блоха. – Не, не. Тут вы, два черта, хорошо так накосячили. И за это придется ответить. Передо мной и Саней.

- Пацаны. Мы ж не знали, - заплакал Лук. Репа посмотрел на него с отвращением и сжал кулаки.

- Незнание от ответственности не освобождает, - рассудительно произнес Блоха и положил ладонь мне на плечо. – Вы причинили мне неудобство. Пришлось перед уважаемыми людьми ответ держать за косяки. А главное, вы тронули близкого мне человека и тронули очень обидно. Лохматников я не то что не уважаю. Я их презираю. Не люди это, а падаль, землю топтать недостойная. Если ты елду свою в узде держать не можешь, то и доверия к тебе, как к человеку, нету. Правильно я говорю,