Сопля - Гектор Шульц

кивнул он. – Работы много и платят хорошо. Вообще, занятно все получилось, Саня. Должники у нас тертые. Их братвой не напугаешь, да и ныкаются хорошо. А тебе, гляди, удалось Артурку срисовать. Даже ждать не пришлось.

- Ты же говорил, что он курить на площадку выходит, - нахмурилась я.

- Так-то, да. Выходит, но нечасто. Так что, подфартило тебе, - ответил Блоха.

- Ладно, пофиг. Главное, что заплатили, - пожала я плечами. – Что-то еще надо сделать?

- Ага. В Блевотню сгонять надо. Обезьяне кой-чего подогнать. Адрес помнишь?

- Помню, - ответила я. Блоха положил передо мной довольно увесистый черный пакет, а когда я взяла его в руки и переложила в сумку, послышался хруст. – Ого, тяжелый. Рыжье опять?

- Не-а, - хитро прищурившись, ответил он. – Меньше знаешь, Саня, легче жизнь. Чай там, скажем так. Любит Обезьяна чифирнуть, а хороший чай пойди найди. Тарик через своих надыбал. Короче, свези ему пакет и отдыхай.

- Хорошо, - вздохнула я, взваливая сумку на плечо. – В пятницу приезжать?

- Не, - мотнул головой Блоха. – Давай в воскресенье. Тарик как раз вернется, разговор у него к тебе есть.

- Какой разговор? – удивилась я. Тарик мне нравился. Хороший дядька, горячим всегда накормит и улыбкой поддержит. – Я же не косячила…

- Выдохни. Косяков за тобой нет, - отмахнулся Блоха. – Пока, нет. Пусть так и дальше будет. В воскресенье подваливай. Часам к трем.

- Ладно, - кивнула я и, поправив сумку, поплелась к выходу.

Однако дойти до трамвайной остановки без приключений не удалось. Только я перешла дорогу, как рядом тормознул небольшой микроавтобус. Дверь открылась и из него высунулся мужик в черной маске. Он без лишних слов схватил меня за шкирку и втянул внутрь, после чего дверь закрылась и фургончик сорвался с места.

Сердце тут же ушло в пятки, когда я увидела, что внутри машины сидят пятеро рослых мужиков в серой ментовской форме и черных балаклавах. Но страшнее всего было увидеть не их, а улыбающегося усатого мужчину в голубой куртке. Его лицо мне показалось знакомым. Пичугин, вроде. Так его звали.

- Ага, - хмыкнул он, почесав пышные усы. – Знакомые все лица. Как там тебя, напомни?

- Саша, - пискнула я, вжавшись спиной в закрытую дверь.

- Ага, ага, - повторил Пичугин. – Саша. Помню тебя. К Равилю приходила. За работой. Теперь у Андриашвили работаешь?

- Нет, - мотнула я головой. – Я так, по мелочи, Кирилл Михайлович.

- О, вспомнила, - просиял он. – И по какой ты мелочи, Саша?

- Ну, просят отвезти что-то, я отвожу.

- О, как. И что отвозишь?

- Где продукты, где письмо.

- Сдается мне, что ты врешь, Саша, - улыбнулся Пичугин.

- Я не вру, - покраснела я и крепче сжала сумку. От внимания опера это не укрылось.

- Ну-ка давай посмотрим, что ты там везешь. И кому везешь.

- В Блевотню сказали отвезти, - кивнула я, протягивая ему сумку. Пичугин вытащил из нее черный пакет и довольно усмехнулся.

- И что там? Золотишко поди ворованное, да? Или покрепче чего?

- Сказали, что чай.

- Ну, посмотрим, что за чай. Я чай очень люблю… - Пичугин не договорил, но, вскрыв пакет и запустив ладонь в содержимое, его лицо недовольно вытянулось. – Блядь. Действительно, чай.

- Можем на проверку отправить, - встрял сидящий в уголке тощий паренек в потертом вельветовом пиджаке.

- Пустое. Чай это, - отрезал Пичугин. – Хмурого я на раз узнаю, как и десятки его вариаций. И кто тебе чай этот дал, Саша?

- Официант какой-то, - соврала я. Сердце бешено колотилось в груди, но мне удалось сдержать дрожь в голосе.

- Да, ну? – поддел меня он. – Официант?

- Ага.

- Тормози, Макар, - приказал водителю Пичугин и машина тут же остановилась. Но опер отпускать меня не спешил и, задумчиво на меня посмотрев, спросил. – Официант, говоришь? Не Тариел Никурадзе?

- Кто это? – снова соврала я, но улыбка Пичугина ясно дала понять, что он мне не верит.

- Ну, ну. Скажи, что Чугункова Антона тоже не знаешь?

- Первый раз слышу.

- Хм. Блохой его кличут. Славный паренек, умный и хитрый.

- Не знаю, Кирилл Михайлович.

- А я знаю, что ты врешь. Срисовали тебя с Блохой вместе, потому и тормознули, - перешел на более понятный мне язык Пичугин. – Если и впрямь мелочь ты доставляешь и запрещенку не возишь, то вопросов к тебе нет, Саша. А если на серьезном попадешься, я тебя щадить не буду. Думаешь, дружки твои помогут? Они тебя первой сольют, когда приспичит. Ты для них обычное мясо. Такое же, как и остальные, кого они в мутках своих используют.

- Они работу дают. Законную, - твердо ответила я. – А на улице особо не выбирают, Кирилл Михайлович.

- Ну, ну, - улыбнулся он и, чуть подумав, добавил. – Думается мне, что свидимся еще с тобой. А до того момента… спроси Блоху о прошлом его. Он тебе много интересного расскажет. А потом я расскажу. То, что правда. Беги, давай.

Я промолчала и, дождавшись, когда дверь откроют, вылетела из машины пулей, после чего поплелась на ближайшую остановку. Однако облегчения не было. Слишком уж засели в голове слова Пичугина о прошлом Блохи. И о том, что опер знает другую правду.

- Нет, ну что за человек, а? – горячо воскликнул Тарик, когда я пришла в ресторан в воскресенье. Нахмурившийся Блоха только кивнул, предпочитая концентрироваться на четках, которые постоянно вертел в руке. – По-хорошему ему говорили, не лезь, куда не следует, а он копать продолжает.

- Так чего не убрать? – коротко спросил Блоха. Я вздрогнула, поняв, что он имеет ввиду.

- Нельзя, Антоша, - ответил грузин. – Таких, как он, непросто убрать. Говна много всплывет, бизнес пострадает. Там не он один эту возню затеял. Уберешь одного, на его место десять новых придут. Ладно… мы о его шагах первыми узнаем. Ты, Саша, молодец. Страху не показала.

- И своих не сдала, - добавил Блоха, улыбнувшись. Однако, улыбка слетела с его лица, когда дверь в кабинет Тарика открылась и в нее, пригнувшись, вошел высокий рыжеволосый мужчина в дорогом костюме. Я удивлено на него посмотрела и тут же опустила голову, когда холодные зеленые