Сопля - Гектор Шульц

иных людей и передавать им послания от авторитетов нашего города. И эта работа нравилась мне больше всего. Нравилась тем, что взрослые и крепкие мужики моментально превращались в забитых и испуганных ссыкунов. Они смотрели на меня с ужасом, пока я меланхолично передавала им послание. Только что они видели перед собой сопливую девчонку с кривыми ногами, грязную и чумную, и вот уже она прибивает их к полу чужими словами. Как бы они не прятались, я всегда находила их. Порой ждала неделями, проверяла притоны, торговые точки, сидела в подъездах и, найдя их, выполняла то, что от меня требовалось. Некоторые особенно мне запомнились.

Например, Валентин Котельников с погонялом Валет. Валет залег на дно после того, как не смог вернуть взятые в долг у Тарика деньги. Крупная сумма по тем временам, но Валет, бывший челноком и на жизнь зарабатывавший продажей шмотья из Турции, решил по-хитрому крутануть деньги, однако груз застрял на таможне, а потом и вовсе пропал. Когда к Валету впервые пришли за долгом, он выдумал какую-то мутную историю про знакомого опера, который его кинул, а потом исчез с концами. Ну, ему так казалось.

- Дурогон, блядь, - ругался Тарик, рассказывая мне эту историю. – Ума нету. Мы ж мента того срисовали, о деньгах спросили, а тот не в курсах. Первый раз слышит. С ментом тем потом знакомство завели, но мент на Валета сильно обижен был. Так и сказал, что лично придушит падаль, когда найдет. А найти вот никак не удается. Шкерится он где-то, а где никто не знает.

- Я найду, дядь Тарик, - улыбнулась я. – Ты, главное, все, что знаешь, расскажи. А там я сама.

- Ох, Саша, - всплеснул руками грузин. – Ежели найдешь, так считай я тебе обязан буду. В печенках у меня Валет этот сидит, чтобы его, маймуна, раком табун сук поставил. Уже люди смеются, как мол так Таро лоханулся, как последний чушка.

- Я найду, дядь Тарик, - повторила я. И нашла.

Примерно через месяц я узнала, что Валет тайком навещает своего больного отца, живущего в крохотной квартирке в Грязи. Я просидела там неделю безвылазно, ночуя то в кустах, то в подъезде. А потом увидела, как Валет, напяливший на нос огромные солнцезащитные очки, тайком крадется по лестнице. Проследить за ним не составило труда, потому что приехал он на машине. Я запомнила номера, а потом передала их Тарику. Через хозяина машины Валета и нашли. Долг свой он выплатил, но его отец лишился квартиры, а сам Валет еще долго проклинал тот момент, когда впервые решился обратиться к Тарику. Были и другие люди. Были и нелюди. У каждого своя история, чаще всего нихуя нерадостная.

Как Ирина Кочеткова, барыжившая на рынке видаками, видеокассетами с порнухой и пиратскими сборками «Союз». Товар она получала под реализацию от людей Гарри Козырного, но знать об этом не знала. Если бы знала, крепко бы подумала, прежде чем сотворить глупость, стоившую ей нормальной жизни. Иркин ебарь как-то срисовал, что товар, который она толкает, краденый и предложил ей схему: товар продается, деньги берутся себе, а поставщики сдаются ментам. Не учли только одного. Когда менты поняли, кто стоит за поставщиками, они умыли руки и сдали Ирку с потрохами. Той хватило ума спрятаться, да я ее все равно нашла.

- Она места постоянно меняла, а потом в Саратов уехала, к матери, - сказала я, сидя перед мрачным татарином, который откликался на Батона. – Но в одном гараже ебарь ее живет. У знакомого своего снимает.

- Где? – хрипло спросил Батон.

- Кооператив «Снежинка» за городом.

- Где дачный поселок?

- Ага, - кивнула я и вытащила листок бумаги. – Там гараж без номера, во второй секции. Зеленые ворота с мухомором. Он туда ночевать ходит.

- Молодец, Сопля, - широко улыбнулся татарин, блеснув железным зубом. – Если все так, скажешь Таро, что поставки будут. Гарри слово держит.

- Хорошо, я передам.

- Все, вали.

И я свалила, чтобы получить очередного счастливчика, перебежавшего дорогу не тем людям. Как Шнурок, бывший кент Блохи. Сам Блоха испытывал мало радости, что человек, которого он знал, умудрился замазаться в говне. Своей репутацией он крепко дорожил и подобное, что сделал Шнурок, просто так спускать не собирался.

- Еблан он, - коротко ругнулся Блоха, когда я села за стол и придвинула к себе чашку чая. – Шнура я давно знаю. Кто бы, блядь, думал, что он в такую хуйню вляпается. Короче, Саня, расклад такой. Шнурок водилой работал. У Геши Якутского. Однажды ему надо было груз один в схрон положить. Шнурок груз свез, а по пути выяснил, что везет сумку налика. Об этом он кенту своему распиздел по пьяни. Короче, схрон тот вскрыли и деньги пропали. Дебил этот два и два сложил правильно. Понял, что ему пиздец. И с города свалил год назад. Ща слухи ходят, что вернулся. Типа имя и фамилию сменил. Если так, то найти его надо. Геше я, конечно, возместил все, потому как я этого дурогона и рекомендовал. Хуй с ними, с деньгами, но дурака этого наказать надо. Дело принципа.

- Места нужны, где его искать можно, - кивнула я. Блоха понимающе улыбнулся и, склонив голову, внимательно на меня посмотрел.

- Хороший бы из тебя сыскарь получился, Саня. Кто ж знал, что в этом твой талант.

- Я сама не знала. Само как-то получается, - пожала я плечами. – Я ж просто сижу и жду.

- Ждать тоже уметь надо. Места я тебе дам. Только смотри. Зуб на Шнурка у многих, но мне он первей нужен. Если срисуешь где, сразу мне сообщи. Дальше я сам с ним все порешаю.

Шнурка найдут весной две тысячи первого, когда в окрестных лесах сойдет снег. Найдут его голым, со связанными руками и надписью «Крыса» на груди, вырезанной ножом. Об этом я уже потом узнаю, да будет поздно что-то менять.

Конечно, были и не слишком сложные задачи, которые мне поручал Блоха или Тарик. Передать последнее китайское предупреждение должнику, к примеру. Или напомнить о процентах, которые накапали за время бездействия. Такое мне тоже нравилось, потому что не надо было ночевать в подъездах и шерстить притоны в поисках какого-нибудь загулявшего торчка. Надо было всего-то передать послание. А вот ужас на лицах людей его получивших, это был приятный довесок к деньгам, которые я получала от