Кровь зимы - Екатерина Насута

И резко, едко завоняло алхимическим растворителем. Запах этот проник в укрытие, заставив Каю зажать нос пальцами. А потом снова загрохотало. И следом взвыла сирена, перекрывая голос:

— Всем оставаться на местах… предъявить документы к досмотру!

И откликаясь на этот голос, камень на груди вспыхнул искрой льда. Вспыхнул и торопливо, словно опасаясь быть замеченной, погас, впитавшись в кровь.

Глава 9

Глава 9

— Нет, господин волхв, — голос Корноуха был полон смирения. — Я здесь один. Что делаю? Да, живу. Как получается… здесь тихо. Никто не гонит. Никто не лезет. Боятся. Я? Нет, господин волхв. Я не боюсь. Тут живых нет, а мертвяки… ну, если вдруг, то судьба, стало быть, такая. А куда мне ещё идти-то? Я ж сирота… с ватажниками не поладил, а больше и некуда.

Слух обострился.

Откуда взялись волхвы? Как?

Почему?

Убежище ненадёжно? Но Корноух не потащил бы её в ненадёжное убежище. Да и ладно бы из его шайки кто появился. Но это ж волхвы. Они просто так, из интереса, по пустым домам шариться не станут. Значит… что? Гончие ушли по следу карачуновой твари. Потеряли след? Свернули не туда? Как они оказались здесь?

И волхв явно не один. Голос его глух, и Кая слышит лишь ответы Корноуха.

— Паспорт? Да, господин волхв. Если позволите… с собой… карта метрическая.

— Медленно. Давай, без глупостей, — а вот теперь прозвучало ясно, словно волхв убрал защиту.

Кая старалась дышать очень тихо, сама же прислушиваясь к каждому шороху там, за дверью. Шаги…

— Что здесь? — раздался другой голос, и в нём чувствовалась усталость.

— Да вот… беседуем. Взгляни.

— Встать, — второй отдал приказ. — Руки за голову. К стене. Голову опустить.

Корноух наверняка подчиниться, потому что только безумец рискнёт не подчиниться приказу боевого волхва.

— Не двигаться. Клим, протокол!

— Да ладно, командир, мальчишка чист.

— Уверен?

— Да обычная местная шваль. Сам глянь…

— А это что?

— Остаточные эманации. На затухании уже. Вот. Мой их вообще не улавливает. Это у тебя оборудование поновее, но еще через час-другой и оно…

Стены тонкие. Голоса громкие. И Кая вжалась в стену.

— Небось, за стену хаживает, — Клим говорил спокойно и уверенно. Но, кажется, второго не убедил.

— Это запрещено.

— Это Трущобы, командир. Здесь все так живут. Верно? Как там тебя?

— Герт, — голос Корноухого глух и тих. — Да, господин. Я виноват. Осознаю.

— Видишь, какой осознанный? И чего ты там искал, а, Герт? Или как тебя тут кличут?

— Корноухий.

— Почему не имя? — в голосе командира проскальзывает интерес.

— Потому что суеверные они тут… правда, Корноух?

— Да, господин.

— И что за суеверие?

— Ветер, господин волхв. Сюда пробираются ветра с той стороны. И они могут украсть сперва имя, а потом и душу. Они будут звать, тянуть на ту сторону. И если это случится, то человек уйдёт. А потом вернётся… не человеком.

Стало тихо-тихо. Так тихо, что было слышно, что где-то наверху капает вода.

— Так чего тебе надо было за стеной, а, Корноухий? — весело поинтересовался Клим. Правда, веселье показалось натужным.

— Того же, что и всем… там травки растут. А за них платят. Иногда камушки попадаются или вот тварь какая…

— А иногда и люди тварям, — Клим хохотнул. — Ладно, руки можешь опустить. Командир? Уходим?

— Нет, — голос тяжёлый, и Кая не отказалась бы взглянуть на человека, но вместо этого обняла ноги, притянув колени к груди. Она прижалась к влажной прохладной стене. — Где Рова?

— Надо ли…

— Клим!

— Да понял я, понял… но и вы поймите, командир. Здесь свои порядки. И не надо волновать местных, потом долго проблемы разгребать будем. А если в каждую нору с гончей соваться, это их взволнует.

— Я тебя услышал, — тон был таким, что Каю пробрало. А вот Клима, кажется, нет.

— Услышать услышали, да только пока не поняли… ладно, парень, вроде крепкий. Глядишь, и не обделается. Эй ты, Корноухий, собак любишь?

Гончие.

О них, как и о волхвах, если и говорили, то шёпотом, осторожно. Ветер ведь не только имя утащить способен, но и любое неосторожное слово. А слух у гончих хороший.

Так говорят.

Но нюх ещё лучше.

Цок-цок.

Железные когти касались пола. И звук этот, тихий, пугал сильнее голосов.

Цок-цок-цок… скрип. И ощущение чужой силы. Чужого сердца, что спрятано в груди.

У