Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов

Ибо какие-то сплетни, что она мол беременна от меня, ждёт ребёнка. Или мол у нас «любовь втроём» и пр. Наконец как-то 28-го это успокоилось, и она говорила, что любит меня. Как это получилось, говорит, отворачивая лицо, не знаю. Вот так.

Был у Эрнста, забрал 10 руб. за сборники. Дал он мне посмотреть с собой две книги. Эротику. Был в Ново-Девичьем – фотографировался у могилы Хрущова и Хлебникова с Льном.

Она уже говорит мне то, что я ей говорил, то есть прониклась моими настроениями и забыла, что были они моими. Что за человек без комплексов! И т. д. Отлично!

____

Товарищ милиционер! Я несчастный поэт – я за милицию. Я не работаю? – это глупость. Я работаю, но я не зарабатываю денег – мне не платят. Меня не печатают. Товарищ милиционер – выпьем и будем друзьями. Я люблю порядок и твёрдую власть. Я благодарен Вам за то, что Вы охраняете меня на улицах.

____

Молодой юноша Лимонов желает есть.

____

Масенька моя! Я прожил так много. Я сейчас вспомнил блестящую запонку свою в театре Оперы и балета в Харькове в 1963 году, в Новый год! Я любовался собой и своими белыми манжетами.

Масенька моя! Как ты сможешь уйти от меня! Ведь будет снег!

1 октября

Вчера /30-го/ она у меня с 5-ти до девятого часа. Поцелуи, объятья, обычный ужас. Её признание в ответ на мои, что рассудком она против, её мучит совесть /о Викторе/, а тело её хочет меня. Я же хочу её сознанием, а телу стыдно. Дурман-туман, валяние на кровати. Она говорит, мол если б у меня не было /у неё/ комплексов – давно бы уж тебя раздела и…

Господи, какие идиоты мы оба… Проводил её и потом опаздывая в 8.30 только вошёл в метро опоздал, на пол-час. У метро Преображенского ждала Леонора. С ней, автобус. Ещё две женщины. Вечер с ним. Будущая фиктивная жена не понравилась. Ужас и мысли о Елене. Выдумал заболеть в воскресенье. Заболеть и лежать, ведь буду раздетым. Она придёт – может чего и получится /вот иезуит!/ Если в ближайшее время я не стану делать с ней «это» – все разрушится. Я же люблю её неимоверно – ведь она источник мук для меня. Мир же был равнодушен. Я понимаю почему именно её избрал я – она даёт мне страдание. Чего другие не могли дать – они меньше меня – я от них страдать не могу… Мне хочется отдать себя кому-то. Я думал она сумеет взять меня. А у неё нет ещё этих сил.

____

О мама, как томительны и страшны часы проведённые с плачущей женщиной, бывшей женой, не нашедшей занятья, жизнью примятой, и плачущей, плачущей.

В мае всё-таки она оживала, а тут ведь зима наступает. Безумна, как прежде.

Вечером. Говори – что ты молчишь! Ну говори? Ты же мне позвонила… Ну ладно, пока – вешает трубку. Потом через пару минут звонок – это Наташа. Нас познакомил Андрюша Богословский[77], и всякая чушь…

Пока это писал – опять звонок. Она. Ну уже полегче. – Завтра я иду на открытие Дома Литераторов, а послезавтра… и т. д. Я отвечаю – ну что ж, а я иду к своей безумной жене, в эти кошмары /сегодня я только что пришёл оттуда вот настроение, и она всё плакала/. Лена Лена – ты ведь по сравнению со мной – ничтожество. Я благороден. Я не купился, я не продан. Я один, чёрт возьми избрал самое трудное, и я единственный человек среди сонма полулюдей. У меня безумное желание сдохнуть. Спасает меня только письменный стол. Эх ты, неразумная Елена, думаешь за звание поэта платить не нужно.

Эх ты – всегда бежала от жизни, и продала себя в 17 лет сорокалетнему лысому мужику. Эх ты! Как тебе не стыдно быть, не жить.

Я всегда иду навстречу опасности. Я всю жизнь иду навстречу опасности. И выбираю самое трудное. А ты… открытие Дома Литераторов… того самого, где должен бы быть я один, ибо нет литераторов больше в этой стране. Только я должен танцевать там в одиночестве, по всем его залам, под напев тихой музыки! Но вместо меня там чужая толпа, там глупая толпа наглых мужчин. Литераторы! В воскресенье я заболею, и умру во вторник, ибо я другое создание. Не для меня, не для меня ваши низшие занятья, ваши глупые комнаты, ваши постыдные вещи, не для меня! Ваша музыка тоже, ваша логика тоже, ваша унылая логика не для меня!

Боже я не хочу фиктивно даже для прописки жениться на косоротой Наташе, я не хочу больше встречаться у монастыря с якобы прекрасной Еленой, я не хочу слушать плач безсильной и жалкой Анны. Я их видеть всех не хочу! Не хочу! Может я чудовище – не желаю! Никого видеть не желаю! И этих мужчин – и безуспешного Диму, и привыкшего Сапгира, и самого себя, и самого себя! Скажите за что мне такие муки. Все хотят от меня чего-то, а я и жить не хочу, и жить не хочу!

Сволочи! Низшие души, которые не верят в существование высоких людей, подлецы и простые люди, которые верят, что всё на свете подлое и простое. Мне хочется умереть от голода в этой идиотской комнате, где я так жалко вёл себя с Еленой, где…

Подумал если лягу вот так, то помру с голоду. Никто ничего не принесёт, нет. Ценили меня они в узких кругах, ценили меня они в узких кругах, зачем же ценили вы в узких кругах, ведь я не просил же вас в узких кругах!

2 октября

Может быть и мне пойти в Дом Литераторов на открытие сезона с Бахом. А денег занять бы 10 рублей, а? Вчера вечером я был совсем безумен.

2 октября, вечер

Во всяком случае никто не может сказать мне «живи», я всегда могу умереть.

____

Ну что ты, в чём винишь меня? В том, что я не сплю с тобой? Но ты помогла мне? Чего пришёл я к тебе такой? Не пошёл же я к обычной женщине. Ты ведь необычная женщина? Обычная? Ну я уйду. Быть мне вовсе без никого.

Вот я еду одинокий и бесполезный, домой. Домой ли? Что за дом этот временный. Что люди мне? И что я людям?

Эх ты – Елена! Ночь, я ем грушу. Я пришёл от людей. Что говорят мне они – не слышу. Всё думаю.

Сегодня. Утром позвонила – ну как ты? Я говорю должен приехать Бах и мы с ним должны пойти на кладбище в Ново-Девичий. В 12 встретил Баха, в пол-первого её. Гуляли по кладбищу. Далее в магазине бутылку портвейна и яйца и пачку пельменей. Едим у меня с Бахом. Она из магазина с 1 бут. шампанского и 1 бут. молока пошла домой. Дождь. Думаю, где достать