Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов

денег, чтоб пойти в ЦДЛ. Потом придумал, позвонил, – и мы уже должны поехать были за деньгами – её звонок – у меня неприятности, не ходи туда в ЦДЛ. Возможно мы с тобой больше не увидимся. Я говорю тяжело дыша, и со смертным ужасом: «Спасибо тебе большое, спасибо» и кладу трубку. Захожу от телефона в комнату к Баху. Опять звонок «Что ты! У меня неприятности, ты не должен быть там – я говорю неприятности из-за меня? – Да. – Нас что, видели сегодня на кладбище? – Нет. – В чём же дело? Не можешь объяснить. – Я позвоню завтра».

Разговоры с Бахом. Тоска. Едем за деньгами. Купили арбуз. Дождь. Едим арбуз у Марины Романовской. Всё в 20 минут, и деньги тоже, она уходит. Мы едем в ЦДЛ. Я не хочу, боюсь, тоскливо, тревожно, но иду. Минут 20 возле ЦДЛ. Дождь. Промелькнувшая Ахмадулина. Противно, в роли отщепенцев, париев и советские литераторы, шествующие мимо, противно. Такси, в Елисеевский. Водку берём, вино, такси к Лену. Там – Кузьминский и его жена. Пьём, разговоры в основном о Бродском[78]. Тоже противно. Домой в метро.

Дома ночь и эти записи. А мыслей! Ах как тошно и страшно. Я должен запрятаться от неё. Пусть её! Будешь ты детской писательницей, будешь ты жить в мире, где боятся не то что голода, а и призрака его. Ты будешь глупеть, я тебя уверяю, и будешь считать меня сном, бредом, а между тем ведь я-то и был тот главный человек, которого все искали. И для тебя я был твой принц из детской оборотной сказки, а видишь, что вышло! Я выживу, обидно, что героиня опять обманула автора, и что автор видел героиню, а она превратилась в другую женщину, а он не смог удержать её от превращения. Прощай Елена! Лето кончилось. Проникновенные слова все опали, листья сложили свои травки, началась осень, в которую сузился мир. И широкие взгляды умерли, смелые речи умерли, детские мечты застыли. На что они теперь похожи? Это же нечто бесформенное – говоришь ты!

Да это бесформенное, да они не обогревают комнат – но это же – красиво, робко говорю я.

Осенью очень нужны небольшого роста пузатенькие умные люди с неколебимым логическим мышлением, добряки к вам, Елена, прекрасные к вам добряки. Осенью очень мало нужны бредовые молодые люди с нищетой, безобразной комнатой, с их смешными, что смешными, с их ха-ха-ха прямо-таки глупым немужским поведением, ха-ха-ха, вы представляете. Осенью хороша постель, хорошо лежать. Лежать всегда хорошо, но я не могу лежать, за меня некому работать. Я один как палец я, я…

А кто ты такой, приехал сюда! Убирайся в свой Харьков!

Боже, дождь, гадость Москва! И за всё за это только стихи!

____

Пусть не будет любви. Это только миру передо мной пусть будет стыдно, что у него нет для меня женщины. Это тебе Елена пусть будет стыдно, что ты не женщина для меня. Если нет Лимонова, то нет и Елены. Елены не будет, если захочет Лимонов. Елена существует только для Лимонова. Щапов не может создать Елену, а Лимонов может.

Я не хотел с ней тихой жизни, не предлагал ей телесного счастья, не хотел молитвенного слияния двух душ. Я увидел, что это она, и подошёл, и повёл себя, и с ней стал быть, как умею.

А что вышло! Что эти отношения со мной ей жить нормально прежней жизнью мешают. Они её будоражат. Так чего хочешь ты? Прежней жизни той, сонной, или новых её видов со мной? Она уж и прежней не желает, и новой со мною боится. Да темень моя жизнь – говорю я – худшая будет в предметном плане. Меньше есть, меньше спать, одеваться мало. Но со мной ты будешь духовным и плотским. Нужен я тебе? Нет, или да, ничего она не ответит увиливать будет, не знает она.

И ездит она в пустоте, и говорит с пустыми. И видела верно сегодня какие пустые. Никто не видит Елены из них – никто не скажет Елена. Скажут – какая красивая женщина. Но кто скажет Елена? Я один говорил, я один умел. Никто более не скажет. Не даются женщине два Лимонова. Один даётся такой женщине, как Елена, один Лимонов за всю жизнь. Или этого бери или всё, всё никакого никогда. «Никогда» – страшное могучее слово, трагическое никогда. С ним не сладишь. Закричишь, а голоса нет. Побежишь от него, а ноги вросли.

3 октября

Весь день шил с Машей Тамаре пальто у Тамары. Проклятая кожа! Вечером дома – её звонки. Хотел не подходить, очень долго звонила – подошёл. Большой разговор. На улице снег.

4 октября

Намочил чёрный хлеб, и на сковородке прокалил. Чай. Вот завтрак. Тысячи мыслей. Один. Утро. Разговор с ней по телефону. Больна.

Посмотришь вокруг, а делать в жизни нечего оказывается. Вот что сейчас.

Желание «написать» новое – от чего получить удовлетворение, а не просто повторить метод – что я делаю в промежутках между «новым».

Новое было «ГУМ». Новое «Три песни». Новое «3олотой век» и «Русское».

России и поэзии и моей жизни нужно только новое, а не упраженения на заданные темы.

____

Я люблю Елену навеки – так что я даже спокоен. Ведь даже если она не будет приходить ко мне – мысль о том, что есть человек, который проводит дни в мыслях о ней и в движениях души к ней – не даст ей покоя, она всё равно придёт, и я спокоен.

____

Вышел в магазин – купил стержни для ручки. Как-то тихо у нас улеглось – страсти последних трёх дней затихли – она вовремя заболела, и вот теперь мы говорим по телефону, как в сентябре опять. Что же произошло в субботу? После того как она пришла с кладбища, он ей сказал: Где ты была? И она ответила, что с Эдиком и Бахом. – Зачем ты меня обманываешь – и прочее о чём не трудно догадаться. Вот почему она и сказала – возможно мы с тобой не увидимся – что стыдно ей – видимо считает – Виктор для неё много сделал, она не вправе ему изменять.

Звонок её. Разговор ещё. Мол зачем ты есть. Да, но она могла не замечать меня. Всё устроится – думаем мы, но как устроится, ни я, ни она не знаем.

Сегодня я купил картошки, селёдки, масла и хлеба. Осталось копеек 30–40. С этим нужно жить, а до какого числа и сам не знаю точно. Ел с удовольствием и пил чай. Пойти ли куда? На улице дождь очень сильный. Звонила Ольга Владимировна, или к ней, или к Баху – где сидит жена. Но стоит ли?

Надо жить свои минуты одному, сидеть за столом, пить чай – писать глупые свои мысли, и