Блог «Серп и молот» 2025 - Петр Григорьевич Балаев

И разворот на первой странице.

Читаем в аннотации:

«Повесть интересна как одна из первых попыток советской военной фантастики.»

Скажите мне, пожалуйста, как фантастическая повесть могла способствовать «возникновению хвастливости, зазнайства, явно переоценивала возможности нашей авиации»? Уважаемые читатели, а вы ее сами не читали? Рекомендую тогда, чтение очень забавное, я вам кое-что из этой повести процитирую, и, снова прошу прощения за длинные цитаты, но это того стоит, сейчас убедитесь:

«Главной отличительной чертой самолета СБД являлось применение на нем паротурбинной силовой установки.

К тому времени восемьдесят процентов всех авиационных средств мира были снабжены бензиновыми двигателями обычного четырехтактного цикла. Лишь четырнадцать процентов имели на борту нефтяные двигатели дизельного или полудизельного типа с зажиганием от свечи или самовоспламенением смеси. Из этих четырнадцати процентов одиннадцать принадлежали немцам и два американцам. В Третьей империи с наибольшим упорством проводились опыты создания авиационного дизеля. Нельзя сказать, чтобы только эта страна нуждалась в освобождении своего воздушного флота от „бензиновой зависимости“. Почти в таком же положении была Франция, не имевшая своей нефти, Италия и другие страны. Но никто так не боролся за эмансипацию военных воздушных сил и за снабжение их двигателем, способным работать на грубых сортах топлива, как немцы. Эта борьба развивалась сначала по линии освоения тяжелых погонов нефти. Затем желудок мотора стал приспосабливаться к поглощению жидких синтетических топлив…

По совершенно иной принципиальной линии развития силовой установки тяжелых самолетов пошли советские конструкторы. Группа молодых инженеров удачно использовала централизованную силовую установку на самолете большого тоннажа. Смелый переход на длинные валы передач сделал возможным отказ от установки многих моторов. Можно было перейти к одному двигателю большой мощности и передавать его энергию винтом, отнесенным на любое расстояние в крылья. Это имело значительные аэродинамические и тактические преимущества. Оставалось найти такой двигатель, который при небольшом удельном весе позволил бы сосредоточить высокую мощность и был бы достаточно компактным.

Выходом явилась паровая турбина. Отдача ее росла за счет повышения оборотов. Критическое число, лимитированное прочностью материалов с применением так называемых агатовых сталей, выросло необычайно. Возможность отдаления от турбины котла и конденсатора позволила разнести всю установку по самолету так, что его лоб определялся лишь габаритами человека и вооружения.

Кроме этих, если можно так выразиться, „аэродинамических“ преимуществ турбины, она открыла перед самолетом и совершенно новые высотные перспективы: отпадала проблема поддержания в камере сгорания двигателя некоторого минимального давления, могущего сохранить ему расчетную мощность. Необходимость наддува и производящих его сложных, двух- и трехступенчатых нагнетателей отпадала. Двигатель перестал „задыхаться“. Интенсивность генерации пара была сделана постоянной, не зависящей от высоты и скоростного режима полета.»

Сталинские соколы на крылатых сталинских паровозов летят бомбить Нюрнберг, в котором вспыхивает восстание рабочих на военных заводах Германии:

«Вода еще журчала на улицах Нюрнберга, пламя бушевало в кварталах военных заводов, когда подпольные организации Народного фронта взяли на себя руководство восстанием. В бараках лагерей сколачивались отряды восстания. Коммунисты, католики, социал-демократы, члены Народного фронта, все, кому дорога была свобода Германии, превратились в солдат почти двухсоттысячной армии восставших.»

А немцы в ответ направляют в сторону СССР армады стратосферных… дирижаблей с бактериологическими бомбами, на уничтожение которых летит геройский летчик по фамилии Гроза. Дирижабли летят очень высоко, в стратосфере, самолет геройского летчика по фамилии Гроза никак не может подняться к ним, тогда Гроза решает облегчить самолет, слив из него почти весь бензин… Книга «…явно переоценивала возможности нашей авиации». И тогда, совершенно очевидно, книга А. Н. Толстого «Гиперболоид инженера Гарина» переоценивала значение лазерного оружия, а роман того же Толстого «Аэлита» переоценивал возможности советских военно-космических сил. Не готовы мы пока еще были к завоеванию Марса.

Но если вы подумали, что теперь можно от смеха отдышаться, то не спешите. Д. Б. Хазанов, которого, также как и Исаева, наши левые уважают, потому что он против Резуна и Солонина, поэтому у него в той же книге, где и про Шпанова, есть такое:

«По данным российского историка О. Ф. Сувенирова, по политическим мотивам из ВВС было уволено 4773 человека (или каждый 30-й), а подверглись аресту 1590 человек. Преимущественно это были командиры частей, соединений и объединений, люди с большими опытом и знаниями. Прямым следствием сталинских репрессий 1937–1938 гг. стали постоянное чувство страха, резкое снижение профессионального уровня командного состава, падение дисциплины. В то время как одна часть командиров проявляла излишнюю робость, другая демонстрировала недопустимое рвение из страха подвергнуться аресту за слабую дисциплину подчиненных.»

Т. е., советские командиры — перепуганное Сталиным быдло. Из аннотации к его книге:

«Это — первая попытка беспристрастно разобраться, что же на самом деле происходило над советско-германским фронтом летом и осенью 1941 года, оценить масштабы и результаты грандиозной битвы за небо, развернувшейся от Финляндии до Чёрного моря.»

Главное дело — беспристрастно, даже не сомневайтесь. Но этот Хазанов (вот же Аллах пометил фамилией!) еще что?! Вот авиаконструктор Яковлев в мемуарах про Шпанова — это да! Это — никакому Резуну не переплюнуть! Да Хазанов про «Первый удар» просто у Яковлева и позаимствовал. Точнее, там Яковлев такой же автор, как и Рокоссовский в «Солдатском долге» строк о том, как он просил разрешения у Тимошенко выкопать вместо ячеек окопы…

* * *

Книга авиаконструктора Яковлева «Цель жизни», глава «Пора суровых испытаний» начинается такими словами:

«В тяжелые и беспокойные дни и ночи начала войны мысли невольно обращались к недавнему прошлому. Многие искали ответа на мучительный вопрос: как получилось, что к войне наша авиация оказалась неподготовленной? Ведь все были уверены, что, „если завтра война“, враг будет немедленно сломлен и разбит, что наша могучая авиация нанесет по врагу уничтожающий удар. Об этом много говорилось в книгах, кинофильмах, в песнях…»

Это не я сократил цитату, поставив многоточие, это так в книге. Вероятно, написавший этот текст подразумевал под многоточием, что не только в книгах, кинофильмах, в песнях много говорилось о ломке нашей могучей авиацией врага, но еще и в других видах разного профессионального и народного творчества — в частушках, анекдотах, операх, балетах и танцах народов СССР. А мысли Яковлева возвращались к недавнему прошлому. Яковлев, уже на тот момент заместитель наркома авиационной промышленности, мучительно искал ответ. Наверно, зам. наркома авиационной промышленности не знал, что наша авиационная промышленность только-только начала осваивать выпуск новых самолетов, что в войска они только начали поступать