Далекие острова - Игорь Вереснев

И восемь поколений профессоров, глядящих на Леночку с череды портретов на стенах. Стоит ли говорить, что у маленькой «профессорши» никогда не было проблем с учёбой? Единственным предметом, который она терпеть не могла, оказалась биология. Дедушка был профессором-микробиологом, бабушка — генетиком, отец занимался космобиологией, и мама закончила биофак и ходила в экспедиции корабельным врачом. Биология заполняла весь мир, в котором жила Леночка, до верху. И где-то в классе шестом она поклялась, что чем бы ни займётся в жизни, биологии там не будет и близко. Верная клятве, после окончания лицея она поступила в университет на специальность «астрофизика». Этого показалось мало, начала заниматься спортивным пилотированием. Бабушка только головой качала— династия биологов прерывалась.

О космических полётах Пристинская ни в детстве, ни в юности не задумывалась. Всё получилось само собой. После окончание университета она попала на орбитальную обсерваторию и проработала там два года. А идею с Дальним Космосом неожиданно подбросил тогдашний любовник, пилот космотранспорта. Узнав, что возлюбленная ещё ко всему и экс-чемпион по спортивному пилотированию среди женщин, он присвистнул. «Что ж ты на орбите болтаешься? Давай к нам, в космофлот!» Лена подумала: «почему бы и нет?» Раз даже мама, маленькая и хрупкая, могла служить в косморазведке, то она и подавно.

Конкурс на факультет пилотирования Академии Космофлота был просто-таки бешенный. Но восемь поколений профессоров и доцентов за спиной — это вам не шутки! Способность к учёбе въелась в их роду в гены. Разумеется, Елена поступила. А дальше всё пошло как обычно. Учёба, ожидание назначения. Первая экспедиция, вторая, третья. Началась собственная взрослая жизнь. Бабушка с дедушкой, их львовских домик отступали всё дальше и дальше.

Дом пришёл в запустение после того, как четыре года назад умерла бабушка. Здесь больше некому было жить. Для неё, космической бродяги, настоящим домом давно стал корабль. Она бы продала его или даром отдала в хорошие руки. Но кому нужен старый дом, когда вся Евроссия, вся планета «сидит на чемоданах», готовясь к переселению на иные, будем надеяться, лучшие миры? Так что судьба у дома незавидная — ветшать и дряхлеть.

Материалы, связанные с экспедицией на Горгону, были на месте. Вплоть до официального некролога, как она и помнила. Елена несколько раз просмотрела список документов. Ничего о «Сёгуне», о секретном отчёте командира Круминя. Ни в коробке с бумагами, ни в кристаллах инфочипов.

Она набрала адрес архива Космофлота в поисковике. Ввела запрос: «материалы по расследованию причин гибели экипажа корабля "Христофор Колумб"». Секунда, вторая — экран мигнул, вывалил список с пояснениями. Пристинская быстро пробежала по нему взглядом, досадливо поморщилась — всё то же самое, всё знакомо. За последние годы ничего не добавилось. Да и с чего бы? Расследование закрыто, кто станет ворошить «дела давно минувших дней»? Набрала новый запрос: «упоминания о планете Горгона в официальных документах». Снова ожидание и снова список. Елена щёлкнула значок «Найти в найденном», ввела: «Сёгун». Экран очистился. Ни одного соответствия условиям запроса.

Она помедлила, убрала слово «официальных», повторила манипуляции. Результат не изменился. Тогда Елена решила копнуть с другой стороны. Щёлкнула на значок замочка в углу, в вывалившейся форме ввела свои личные коды доступа командира косморазведки. Тотчас вспыхнула алая рамочка по краю экрана, цвета чуть поблекли — защищённый режим, содержимое видно только под углом девяносто градусов на расстоянии не более полуметра. Однако прятать от посторонних оказалось нечего. «Найти в найденном: Сёгун» — и экран опять пуст.

Пристинская задумалась. Или всё, что говорил Корриган, враньё, или СБК засекретила информацию даже от сотрудников космофлота. Разумеется, она может вернуться в столицу, потребовать аудиенции у Командора или у начальника Службы Безопасности Космофлота. Кавалера ордена Бетельгейзе примут вне очереди, куда денутся. Выслушают, вызовут помощников, прикажут оказать содействие. А затем разведут руками: Космофлоту Евроссии ничего не известно об экспедиции «Сёгуна» в пространство Горгоны. Да и не могло быть такой экспедиции — Горгона много лет закрыта на карантин. Ей ничего не останется, как поблагодарить, извиниться, уйти ни с чем. И оказаться «под колпаком» у спецслужбы, если экспедиция всё же была, и отчёт Круминя существует. Тогда она точно никогда не узнает правду. Тупик.

Елена вывела на экран фотографии членов экипажа «Христофора Колумба»: командир Иван Круминь, бортинженер Степан Маслов, пилот Ярослава Медведева, кибернетик Виктор Коновалец, химик-планетолог Елена Коцюба… врач-экзобиолог Вероника Пристинская. Комок сдавил горло, по щеке побежала непрошеная слеза. Мама весело улыбалась с экрана.

Елена достала из кармана платочек, промокнула глаза. Нет, не тупик. Не все участники тех событий погибли. Ведь есть навигатор Алексей Буланов, единственный выживший член экипажа! Единственная известная ей ниточка в прошлое. Найти бы его ещё, столько лет минуло.

Давно в прошлом на планете существовала глобальная информационная сеть — Интернет. Её уничтожили после второй мировой кибервойны — глобальная информация слишком опасное оружие, чтобы оставлять её без контроля, гибель сорока миллионов жителей Страны Восходящего Солнца, заживо сгоревших, удушенных, утопленных, «утилизированных» в своих «умных домах», это доказала. Нынче у каждого государства свои информационные системы: профильные, целевые, ограниченные дозволенными рамками и правами доступа, жёстко контролируемые. Она набрала адрес Центрального Хранилища Персональных Данных — Информатория, — составила запрос. Ответ пришёл почти мгновенно — не так много Булановых служили навигаторами на кораблях-разведчиках. Прочла сообщение и больно прикусила щеку. То, чего она опасалась, подтвердилось: Алексей Буланов больше не живёт на Земле. Двадцать шесть лет назад он вышел в отставку и эмигрировал на Новую Европу.

Пристинская в сердцах ударила кулаком по столу. И непроизвольно вскрикнула, рука онемела на секунду. Но зато резкая боль сразу охладила голову. «Ты чего кипятишься? Не без вести же он пропал! Да, Новая Европа не ближний свет. Но якорные станции действуют, регулярные пассажирские рейсы выполняются, а билет туда и обратно командир космофлота себе уж как-нибудь может позволить». Она улыбнулась. Нет, ниточка в прошлое пока что не оборвалась.

— Доброе утро, Елена! — улыбающееся лицо стюардессы склонилось над раскрытой дверцей стасис-капсулы. Тёмные волосы девушки были аккуратно собраны под форменной пилоткой.

— Доброе утро! — Пристинская улыбнулась в ответ. — Мы уже прилетели?

Вопрос был риторическим. Конечно прилетели, а иначе откуда взяться стюардессе? «Нинель» — прочла она на бейдже девушки.

— Да, час назад лайнер пришвартовался к орбитальной станции «Каледония». Добро пожаловать на Новую Европу! Как вы себя чувствуете? Вам помочь?

— Уж как-нибудь сама справлюсь! — засмеялась Елена и села, свесив ноги наружу. — Нинель, сейчас в самом деле утро, или вы так приветствуете