Сакральные квесты. Зачем религия и мифология в видеоиграх - Леонид Владимирович Мойжес

централизованная и технически развитая культура эшлендеров не имеет собственного священного канона, описывающего универсально важные сюжеты. Однако она ясно обозначает важность знания сакральных историй, которые соединяют отдельных эшлендеров с объектами их поклонения: собственными предками, даэдра, чьи наставления позволили данмерам добраться до Морровинда, пророком Велотом, который вёл их во время переселения. Как и во многих других аспектах, религия эшлендеров здесь резонирует с традиционными практиками дописьменных культур по всему миру, в которых рассказы о богах и предках совмещали в себе элементы священной истории и религиозного знания, оставаясь в то же время глубоко локальными. С этой особенностью связано то, что игрок на практике узнаёт сравнительно мало священных историй эшлендеров, особенно на фоне историй Храма Трибунала, хотя всё время сталкивается с их упоминаниями.

Вокруг мифологического измерения строится и Культ Нереварина – сравнительное небольшое ответвление эшлендеров, объединённое пророчеством о грядущем возвращении Неревара. Важно заметить, что эшлендеры, как и Храм Трибунала, в целом не верят в реинкарнацию, воспринимая возвращение Неревара как исключительный случай, связанный напрямую с его особым священным статусом. На это указывает и специфический статус ложных Нереваринов – предшественников главного героя игры, которые пытались получить этот титул ранее. Эшлендеры воспринимают их не как самозванцев, а как людей, не выдержавших испытания – фактически подразумевается, что они могли бы стать Нереваринами, но не справились. Необычность такого представления подчёркивается прямо в одном из внутриигровых текстов, выделяющих его как отличительную особенность культа Нереварина.

Доктринальное

Доктринальное измерение в религии эшлендеров практически отсутствуют или, точнее, существует лишь в виде деталей, пронизывающих мифы и пророчества. Эшлендеры верят в жизнь после смерти и в возможность духов мёртвых влиять на повседневную жизнь их потомков, а также в существование божеств-даэдра – но игра не предлагает никакой развитой философии, организующей все эти сущности существ в цельное мировоззрение.

Единственная строго теологическая установка эшлендеров, которая представлена в игре, – жёсткое отрицание теозиса, обожествления смертных. Эшлендеры не просто отказываются почитать Альмсиви – они отрицают сам их божественный статус, объясняя возможности и долгожительство Вивека, Сота Сила и Альмалексии магией, в том числе намекая и на табуированную в обеих ветвях народа данмеров некромантию.

Важно подчеркнуть, что доктринальное измерение в игре повторяет схему мифологического: оно глобально резонирует с традиционными представлениями о доктринальном измерении религии дописьменного народа, вроде коренного населения Америки, с важным исключением, напрямую касающимся роли эшлендеров в сюжете и центральном конфликте между главным героем и Альмсиви.

Социальное

Социальное измерение религии эшлендеров занимает столь же важное место, как и мифологическое. На практике их религия строится вокруг профессиональных шаманок: колдуний, целительниц, предсказательниц и советниц вождей. Внутриигровые тексты неоднократно подчёркивают высокий статус шаманок, утверждая, что к их советам обязательно прислушиваются лидеры племён – ашханы. Потенциально шаманки могут даже заменить ашхана во главе племени, как минимум временно. В то же время именно в контексте религии эшленденров Morrowind затрагивает проблематику гендера в связи с религией – через образ ведьм – Мабригаш.

Согласно внутриигровой информации, некоторые шаманки эшлендеров, раздражённые накладываемыми на женщин социальными ограничениями, добровольно уходят или изгоняются на задворки общества, превращаясь в Мабригаш – колдуний, владеющих особым родом магии. Большинство Мабригаш враждебны к любому чужаку – фактически, если персонаж игрока не использует магию или не повышает значения социальных навыков до неправдоподобно высоких значений, Мабригаш выступают как обычные монстры, хотя формально в игре присутствует возможность с ними поговорить.

Фигуры Мабригаш подчёркивают ещё один элемент социального измерения религии эшлендеров – освящения самого их образа жизни, который воспринимается как дар предков, богов и пророка Велота, некогда приведшего ещё не разделившийся народ данмеров в Морровинд.

Игра позиционирует конфликт вокруг фигур Неревара и Альмсиви только вершиной айсберга: по сути, сам образ жизни «обычных» данмеров и тем более присутствие в провинции имперцев осуждается эшлендерами с религиозных позиций. Последнее особенно актуально для культа Нереварина, последователи которого верят, что вернувшийся Неревар не только победит Дагот Ура, но и освободит Морровинд от чужаков, как это сделал сам Индорил Неревар много веков назад.

Религия как знамя сопротивления колонизаторам и как элемент консервативной модели построения общества также хорошо укладывается в устоявшиеся стереотипы о колонизированных народах вроде американских индейцев или новозеландских аборигенов. Важно заметить, что сам такой стереотип глубоко колониален по своей сути. Он подразумевает либо превознесение покорённых народов как «благородных дикарей», сохранивших утраченные колонизаторами традиционные ценности для удобства самих колонизаторов, либо полное отождествление колонизации с распространением света разума, рациональности, толерантности и, как ни парадоксально, свободы. В этот же колониальный стереотип укладывается и позиционирование собственных бунтарей внутри архаичного народа, выступающих против устоявшегося в их обществе порядка с позиций, укладывающихся в мировоззрение собственного общества, а не с позиций общества колонизаторов, как ещё более разрушительных и «диких», чем простые «аборигены», что прослеживается в образе Мабригаш.

Эмоциональное

Изменённые состояния сознания играют в культуре эшлендеров большую роль. Тексты о верованиях эшлендеров прямо противопоставляют их остальным данмерам как раз из-за внимания к снам и видениям. Именно через сны шаманки получают видения, лежащие в основе их авторитета – в том числе видения, сформировавшие пророчество Нереварина. Фактически, даже сам Нереварин получает опыт, встраивающийся в религиозный контекст эшлендеров: игра начинается со сновидения, предвещающего герою грядущие приключения. Позже пророческие сны, уже описанные текстом, появляются на протяжении истории. А само становление Нереварином сопряжено с видением даэдра Азуры.

Понятно, что во вселенной, где существование по крайней мере части божеств является объективным фактом, провести грань между мистическим видением и фактическим контактом с конкретной сущностью сложно. Но в контексте встречи Нереварина и Азуры необходимо признать, что путешествие главного героя, предшествующее видению, и явление Азуры очевидно напоминают образ мистических поисков и диалогов мистика со сверхъестественным персонажем из массовой культуры, что дополняется игровыми условностями. Достаточно сказать, что их контакт происходит в ходе эшлендерского ритуала, а Азура оказывается одним из немногих персонажей, полностью защищённых от любых атак со стороны игрока – для сравнения, атаковать Вивека (и даже убить его) во время встречи с ним Нереварин может.

Ритуальное

Ритуальное измерение религии эшлендеров продолжает три других – этическое, социальное и эмоциональное. С одной стороны, сам уклад жизни эшлендеров воспринимается как воля духов и пророка, наделяя ритуальным значением весь их этикет: внутриигровые тексты утверждают, что эшлендеры не нападают на безоружных, строго относятся к законам гостеприимства, четко регламентируют дарение подарков. Многие из перечисленных правил опять-таки выступают как типовые знаки, символизирующие архаичные общества в популярной культуре.