Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз

Сергей Шойгу, секретарь Совета безопасности Николай Патрушев, глава ФСБ Александр Бортников и руководитель администрации президента Сергей Иванов5. Первым пунктом повестки, по словам Путина в интервью «России-1», было «поставить перед ними задачу спасти жизнь президента Украины, его просто уничтожили бы». Вторым пунктом стал военный захват Крыма — якобы для защиты местного населения от «антироссийского» насилия со стороны сторонников Майдана.

Николай Патрушев и Сергей Иванов при поддержке главы ФСБ Александра Бортникова сообщили Путину, что закрытые опросы, проведенные Федеральной службой охраны, показали: подавляющее большинство населения Крыма выступает за присоединение к России. Они также доказывали, что украинское государство фактически лишилось руководства, а уцелевшие структуры власти расколоты на сторонников и противников Януковича. Не было верховного главнокомандующего, который мог бы отдать приказ украинским военным защищать Крым. Да и в любом случае как украинская армия, так и спецслужбы были расколоты на пророссийские и антироссийские фракции — отчасти благодаря масштабным операциям влияния и подкупа со стороны российских спецслужб. Шойгу, однако, был более осторожен; он перечислил доводы против, среди которых были риск вмешательства НАТО и международные экономические санкции6. Он также указал на отсутствие конкретного военного или политического плана захвата полуострова и преодоления его последствий, из-за чего ключевые стратегические решения пришлось бы принимать на ходу.

После многочасового обсуждения «ястребы» во главе с Патрушевым и самим Путиным взяли верх. «Мы закончили около семи часов утра, — рассказывал Путин "Первому каналу" в 2015 году. — И, расставаясь, я сказал всем коллегам: "Мы вынуждены начать работу по возврату Крыма в состав России"». Память подводила Путина. На самом деле прошли недели, прежде чем Кремль окончательно решил принять Крым в состав России, а не делать его номинально независимым марионеточным государством вроде Южной Осетии или Абхазии.

Несмотря на его прежние возражения, ответственность за операцию по захвату Крыма возложили именно на Шойгу как на министра обороны. Ему было приказано действовать с «крайней осторожностью»7. Несколько часов спустя Шойгу направил своего старого друга и многолетнего заместителя вице-адмирала Олега Белавенцева в Севастополь в качестве своего политического спецпредставителя. Операция по захвату Крыма началась.

Империя, оборона или оппортунизм?

Борис Ельцин впервые пригрозил отобрать Крым у Украины еще в августе 1991 года, сразу после того как Верховная рада провозгласила независимость от СССР. Ультранационалистический возмутитель спокойствия Владимир Жириновский периодически поднимал этот вопрос в девяностых, как и амбициозный мэр Москвы Юрий Лужков, безуспешно маневрировавший в надежде сменить Ельцина в 1999 году. Однако возвращение Крыма никогда не фигурировало в риторике Путина. Соглашение о строительстве моста через Керченский пролив, который должен был соединить юг России с Крымом, было подписано Януковичем и Медведевым еще в 2010 году. Но за прошедшие четыре года Москва проявила так мало интереса к проекту моста — да и вообще к Крыму, — что не было подготовлено даже технико-экономическое обоснование. Да и на самом полуострове отделение от Украины никогда не было особенно популярной или острой темой. Промосковская Партия регионов Януковича пользовалась там сильной поддержкой, но партии, открыто ратующие за независимость, набирали менее 5 процентов голосов.

В период между успешной аннексией Крыма в 2014 году и полномасштабным вторжением в Украину восемь лет спустя у Путина действительно развилась своего рода одержимость мистическим национализмом и историческими обоснованиями имперского величия России. Однако политика и действия Москвы в отношении Крыма до начала финального кризиса 22–27 февраля 2014 года со всей очевидностью указывают на то, что приоритетом Кремля было сохранение российского влияния на всю Украину, а не отторжение частей ее территории. И лишь в середине зимы 2013–2014 годов, когда Янукович на глазах терял контроль над властью, в Кремле начали поговаривать о фактическом захвате Крыма.

Почву для этого подготовил Владимир Константинов, председатель регионального парламента Крыма. По мере того как кризис на Майдане в Киеве набирал силу, Константинов совершил несколько поездок в Москву. В декабре 2013 года он присутствовал на заседании Совета безопасности России под председательством ближайшего соратника Путина Николая Патрушева, бывшего главы ФСБ и ключевой фигуры Кремля по вопросам безопасности. Константинов сообщил Патрушеву, что Крым будет готов «уйти в Россию», если Януковича свергнут. По словам журналиста Михаила Зыгаря, Патрушев был «приятно удивлен» этой новостью. В конце января среди высших кремлевских советников начал ходить аналитический документ, составленный православным миллиардером Константином Малофеевым (о котором мы еще услышим позже), где описывалась практическая сторона захвата Крыма. Этот документ, полученный в феврале 2015 года «Новой газетой», предлагал российскому правительству стратегию на случай отстранения Януковича и распада Украины, а также намечал планы аннексии Крыма и восточных областей страны, которые удивительно точно совпали с последующими реальными событиями. Малофеев и его соавторы также набросали план пиар-кампании для оправдания действий России8.

Позже Путин объяснял крымскую операцию превентивным ударом, призванным предотвратить возможное вступление нового правительства Украины в НАТО, из-за которого Черноморский флот России лишился бы своей исторической базы в Севастополе. Путин «слышал заявления из Киева о том, что Украина в самое ближайшее время будет принята в НАТО», рассказывал он российскому телевидению. Но на самом деле в 2014 году подобный исход был крайне маловероятен. Четкий отказ Великобритании, Франции и Германии продвигать заявки Киева или Тбилиси на членство в НАТО в 2008 году лишь подтвердился последующим вторжением Путина в Грузию. Избрание же Януковича не просто отодвинуло евроатлантические амбиции Украины на задний план, а сделало их юридически невозможными: в 2010 году был принят закон, запрещающий Украине вступать в любые военные блоки.

Действительно, Украина при Януковиче продолжала участвовать в некоторых военных учениях НАТО и даже выделила корабль для участия в антипиратских операциях альянса. Но если Путин и был всерьез обеспокоен расширением НАТО, он ни разу не упомянул об этом в разговорах с американцами. Майкл Макфол, занимавший пост специального помощника президента США Барака Обамы по России с 2009 по 2012 год и посла США в Москве с 2012 по начало 2014 года, присутствовал практически на всех встречах Обамы с Путиным или Дмитрием Медведевым (за исключением одной), а также слушал все телефонные разговоры Обамы с Кремлем. Макфол не мог «вспомнить ни одного случая, когда вопрос о расширении НАТО поднимался бы» во время этих контактов.9 Внезапное свержение Януковича и высокая вероятность прихода ему на смену решительно прозападного правительства действительно вызывали стратегические опасения на будущее. Но накануне крымской операции Путина не было никакой вероятности — и уж тем более явной и непосредственной угрозы — того, что НАТО примет