Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз

Украину в свои ряды. Высокопоставленные российские чиновники «не боялись вступления Украины в НАТО», как сообщил высокопоставленный военный источник профессору Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (UCLA) Дэниелу Трейсману на заседании прокремлевского дискуссионного клуба «Валдай» в 2015 году. «Но они определенно беспокоились, что украинцы расторгнут соглашение об аренде Севастополя и вышлют Черноморский флот».10

Однако события февраля и марта 2014 года указывают на третье — и наиболее убедительное — объяснение решения Путина. Захват Крыма был оппортунистическим, незапланированным шагом, продиктованным мгновенной оценкой стремительно развивающихся событий. Как сам Путин рассказал Трейсману в октябре 2015 года, операция по захвату полуострова была «спонтанной» и «вовсе не» планировалась заранее.11 Сначала было принято решение, а оправдание появилось позже.

Китайский иероглиф «кризис», как любил отмечать Уинстон Черчилль, состоит из двух знаков, означающих «опасность» и «возможность». Для людей, собравшихся в Кремле той февральской ночью, опасностью была мнимая угроза будущему Севастополя. Возможностью же стал хаос в Киеве: это означало, что Россия должна нанести удар немедленно, иначе момент будет упущен навсегда.

Предательство

Помимо расчетливого оппортунизма, здесь сыграли роль и сильные эмоции — гнев по поводу мнимого предательства Запада. Янукович под давлением Кремля сделал все, чего от него требовали министры иностранных дел стран НАТО, — и тем не менее был свергнут. «Он подписал соглашение, дал команду на вывод милиции и остался в стране, — возмущался Песков в разговоре с Зыгарем в 2015 году. — Европейские посредники обещали гарантировать выполнение соглашения. То, что произошло, было просто ужасающим и абсолютно беспрецедентным».12

Для Путина, который за долгие годы службы в КГБ так и не научился верить в то, что разгневанная толпа способна действовать спонтанно, а не по указке каких-то высокопоставленных кукловодов, победа Майдана стала личным переломным моментом. Первые четырнадцать лет своего правления Путин играл по правилам Запада. Он послушно посещал саммиты «Большой восьмерки» и даже с гордостью принял один из них в своем родном Санкт-Петербурге. Он регулярно общался с западными лидерами, неустанно настаивая на том, чтобы требования России касательно ее безопасности не оставались без внимания. И тем не менее Россию — и лично Путина — раз за разом игнорировали и, по его мнению, унижали.

«Путин всегда вел себя как неотесанный провинциал, приглашенный на обед своими аристократическими родственниками, — рассказывал источник, близко знавший Путина как друг семьи с самого детства. — Он был счастлив сидеть за этим столом, но злился, потому что ему казалось, что на него смотрят свысока».13 Сам Путин подтвердил это глубокое чувство личной обиды в интервью журналу Time в 2007 году, после того как американское издание назвало его «Человеком года». «Иногда складывается впечатление, что Америке не нужны друзья, а нужны только вассалы, которыми можно командовать», — говорил тогда Путин. Для американцев русские — это такие «полудикие люди», как «полудикого человека, который только что с дерева спустился, и ему нужно обязательно причесать волосики, подстричь бороду, грязь смыть из бороды».14 Вслед за мнимым коварством Запада во время Майдана наконец пришло время показать, что русские — не дикари, а нация, полная решимости заставить себя уважать. Когда главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов намекнул Путину, что аннексия Крыма нарушила международное право, ответ Путина оказался весьма показательным. «Несправедливо? Да. А правильно? Правильно. Крым русский по своей сути, так что это было правильно», — сказал Путин Венедиктову.15

Все то, что позже подтолкнет Путина к вторжению 2022 года — страх перед иностранным вмешательством, гнев из-за лицемерия Запада, имперские амбиции, — окончательно сформировалось в часы и дни, последовавшие за падением Януковича. Для Путина настоящей целью западных держав, якобы срежиссировавших победу Майдана, был вовсе не Янукович, а он сам. Майдан «был прямой угрозой для России», говорил Песков Зыгарю. Целью Запада «было избавиться от Путина. Они его не любят. Россия при Путине слишком упряма и не желает идти на уступки. Они готовы на все, чтобы избавиться от него. Мы чувствовали это еще до Украины, но после все изменилось. После Украины дипломатические маски были сброшены. До этого противостояние было завернуто в дипломатический целлофан, теперь же этот целлофан сняли».16 С 23 февраля 2014 года Путин считал, что находится в состоянии войны с коллективным Западом.

Крым наш!

Вице-адмирал Олег Белавенцев прибыл в симферопольский аэропорт в Крыму около полудня 23 февраля. Давний соратник министра обороны России Сергея Шойгу, Белавенцев был флотским офицером и — как Путин, Патрушев, Бортников и Иванов — кадровым сотрудником КГБ в прошлом. Он работал разведчиком в советском посольстве в Лондоне, а позже руководил различными неоднозначными коммерческими структурами, связанными с Шойгу.17 Несмотря на все его таланты разведчика, военного командира, кремлевского инсайдера и чиновника-бизнесмена, Белавенцев плохо знал крымскую политическую сцену. Рассмотрев и отвергнув кандидатуры двух ветеранов крымской политики, он в конце концов нашел человека, которого искал, чтобы вывести Крым из состава Украины и присоединить к России.

Сергей Аксёнов, лидер малоизвестной партии «Русское единство» в Крыму, не был номенклатурным политиком старой школы — в прошлом он занимался боксом и был пророссийским бизнесменом, повсеместно известным под своей криминальной кличкой Гоблин. «Мне спикер парламента сказал: "У нас есть такой человек, он как Че Гевара, нам такой и нужен сейчас", — рассказывал Путин российскому телевидению в следующем году. Аксёнов стал первым в длинной череде криминальных авторитетов, которых Кремль нанял для закрепления контроля над своими новыми территориями в Украине.

Чтобы помочь привести Аксёнова к власти, в Симферополь были направлены «советники» из ФСБ и ГРУ — российской военной разведки. Среди них был Игорь Гиркин, бывший офицер ФСБ и увлеченный военный реконструктор, который под своим новым боевым псевдонимом Игорь Стрелков вскоре вышел из-под контроля и начал собственную частную войну на Донбассе. Внеочередное заседание крымского парламента было спешно созвано на 26 февраля. Депутатов, отказавшихся на него явиться, сотрудники ФСБ в штатском похищали прямо из домов и силой волокли на сессию. По мере распространения слухов о том, что Верховный Совет Крыма собирается просить Путина принять республику в состав Российской Федерации, у здания парламента вспыхнули стычки. Русские — при поддержке сотрудников ФСБ в гражданском — вышли в поддержку этого решения, а крымские татары — в знак протеста. В завязавшейся драке погибли два человека: один был раздавлен в толпе, другой умер от сердечного приступа.

Теперь у Шойгу появился повод для вмешательства — якобы для предотвращения дальнейших беспорядков. За ночь